Книга Коннемара, страница 116 – Николя Матье

— Заткни пасть, – говорит Шарлотта, на седьмом небе от счастья.

— Да, заткнись! – поддакивает Элен.

Парень показывает им средний палец, но в этот момент на лед выезжает команда Страсбурга. Слышатся выкрики и оскорбления, дебилы, ублюдки, недоноски, обычный артобстрел. Наконец, раздается свисток к началу матча. И все срывается с места в карьер.

На третьей минуте канадец Марсьяль Максвелл забивает им идеальный гол в девятку. Задетые за живое, «Волки» стараются отыграться как можно скорее, но контратака братьев Шварц приносит Страсбургу второе очко, а вскоре третью шайбу забивает Карим Гази – бывший игрок Эпиналя, соседский парень! Досадно – жуть. Товарищей Гаргано как мешком по голове ударили. На трибунах недавняя эйфория сменяется тяжелым ступором, и первая пауза в игре кажется неким освобождением. Сотни зрителей поднимаются в едином порыве и направляются к буфетам с выпивкой.

— Что-то мне нехорошо, – говорит Шарлотта.

— Что?

— Кажется, меня сейчас вырвет.

И правда, она жутко побледнела, волосы прилипли в мокрому от пота лбу, взгляд ошалевший.

— Идем, – говорит Элен, хватая ее за руку.

Она, продираясь сквозь толпу, тащит подругу к туалетам, и они запираются в кабинке. Там Шарлотта сразу падает на колени, хватается руками за края унитаза, и из нее извергается все, что она выпила, а Элен держит ее за волосы. Потом, уже с опустошенным желудком, она сползает на пол, прижимается спиной в перегородке, и от озноба начинает стучать зубами.

— Сейчас все пройдет, – прижав к себе подругу, утешает ее Элен.

Она целует ее в лоб, растирает плечи и руки. Та начинает хныкать, и у нее выступает слюна на губах, принявших причудливый оттенок больных кишок.

— Как болит… – простонала она.

— Где, в животе?

Но Шарлотта не ответила. Где-то там, снаружи, слышно жужжание толпы и топот сотен ног, отбивающих единый ритм. Матч возобновился, но девушки остаются в тех же позах, не двигаясь, словно инертная масса. Шарлотта даже задремала на несколько секунд на плече подруги, а той сейчас даже приятно сидеть вот так в обнимку, несмотря на кисловатый запах, холод пола под задницей, грязноватую обстановку, хлопанье дверей в других кабинках.

Постепенно к Шарлотте возвращается румянец.

— Как ты?

— Ничего… Извини, – бормочет Шарлотта.

— Ерунда.

— Спасибо.

Они смотрят друг на друга, обе дико счастливы, что все прошло. А раз так, то какая разница?

* * *

В третьем периоде Эпиналь отстает 5:1, и болельщики просто беснуются, хотя и понимают, что матч фактически проигран, – особенно видя, что страсбуржцы защищаются, как черти.

— Четверо ворота облепили, мать их за ногу! – кричит Сканделла.

Сменяя чехов, на лед выходит тройка Кристофа, и не успевают болельщики проскандировать его имя, как он уже буквально дает залп шайбой в ворота противника, которая попадает прямо в маску вратаря. По трибунам пробегает ропот – звук довольно жуткий, чавкающий, словно шайба пробила кость. Но после короткой паузы вратарь возвращается на место, и игра продолжается: Папелу принимает шайбу, дает пас, Кристоф – Гаргано, и – гол!

Меньше минуты спустя забивает и Кристоф – шайба на скорости сто пятьдесят километров в час залетает в ворота. 5:3. Ледовая арена ходит ходуном, народу тьма, и все гудит в безумной эйфории офигенного субботнего вечера. Но вот их сменяет следующая тройка. Игроки Страсбурга на мгновенье растерялись и потеряли бдительность, вновь позволив перехватить у них шайбу. Время будто искривляется, вязнет, и тренер Эпиналя берет таймаут. Игроки сгрудились вокруг него, врубаясь в схемы, которые он рисует зеленым фломастером на небольшой планшетке. Потом он что-то кратко бросает Кристофу, тот мотает головой, возражая. Происходит быстрая перепалка, прямо на глазах у зрителей, и Кристоф, швырнув перчатки на лед, направляется в сторону раздевалки.