Книга Коннемара, страница 127 – Николя Матье

— Значит, никуда не поедем?

— Почему, можем.

— Это малореально. Кроме того, мне придется еще целую неделю торчать дома, не зная чем заняться.

— Почему, займешься своими дочерьми.

Филипп так и зыркнул на нее.

— Ну ладно, – примирительно сказала Элен, – можно просто снять домик в горах с субботы по субботу. Там и встретим Рождество. И обойдемся без утомительных поездок.

Услышав это предложение, девочки навострили ушки в ожидании окончательного решения.

— Склоны там хреновые, – буркнул Филипп.

— Я стараюсь хоть что-то придумать.

Тут отца принялись упрашивать девочки, и он в итоге покорился, правда, отпустив пару не очень приятных замечаний. Да, каникулы предстоят те еще, думает про себя Элен. После чего выходит из гостиной и закрывается в туалете, где пишет Кристофу:

* * *

Завтра увидимся?

Скачущие точки на экране – он уже печатает ответ.

Скучаю по тебе.

Элен улыбается, на сердце сразу потеплело.

Во сколько? – пишет он.

В одиннадцать.

Идет.

Хочу тебя.

Не терпится.

Твой член… – печатает она, провоцируя.

Тут же снова на экране заплясали точки, и она улыбается во весь рот. Всегда срабатывает.

Твоя попка.

Твои руки.

Твои груди.

Твои ноги.

Она сидит, задумывается на секунду, потом с хитрой миной печатает реплику как бы вне контекста:

Твой большой… ум, – и сердечко.

Снова побежали точки.

Нашла чем уязвить, – отвечает он.

* * *

Она хихикнула и быстро напечатала несколько дерзких слов, которые тут же стерла, словно испугавшись, что он может их прочесть.

* * *

Так, на фоне вялотекущего вселенского потопа эти краткие встречи в отеле стали для обоих спасительным плотом. Цепляясь за него, они в то же время открывали друг друга. Элен узнала, что Кристоф мягок и застенчив, легко идет на поводу, но при этом внутри у него находится некое мощное ядро, словно черная дыра, в которую не проникнуть взглядом. Ее привлекала эта непонятная тайна, запрятанная где-то в самом сердце этого с виду приземленного мужчины.

Он же со своей стороны восхищался достижениями Элен – ведь она много где побывала, знала три языка, могла уболтать любого и имела собственное мнение почти обо всем на свете – не всегда убедительное, но сам факт его просто поражал. Как и ее в целом воинственное отношение к мужчинам – что, как ни странно, заставляло особенно ценить ту нежность, которую она дарила ему. То, что женщина ее класса и уровня дохода с ухоженными руками, золотыми браслетами и часами за пять косарей на запястье могла так привязаться к нему, трогало его невероятно. Касаясь ее кожи, он словно приобщался к ценностям, которые она воплощала. Находиться с ней в постели, хотя бы один час, хоть пять минут, было сродни проникновению в этот мир привилегий. Он сожалел лишь, что ему не с кем поделиться этим ощущением принадлежности к бомонду – однажды он попытался излить душу Марко, но реакция друга была как ушат воды:

— Знатная телка, видать, и сосет зачетно.

Больше он к этой теме не возвращался.

А еще у Элен был синдром спасателя – ее хлебом не корми, дай помочь ближнему. Когда она замечала какую-то оплошность – ошибку в сообщении, слишком резкий ответ, если Кристоф, вновь вынужденный бежать вместе с секундной стрелкой, вдруг снова превращался в неотесанного мрачного чужака, ей хватало одного правильного слова, которым, словно лассо, она удерживала его на плаву, чтобы он не ушел с головой в привычную хандру. Она давала ему советы, которым он особо не следовал, хотела изменить его – ради него самого.