Онлайн книга «Коннемара»
|
— Эй, только чур не реветь. — Меня все достало… Жюльен легонько толкает младшего брата в плечо. — Да ладно, все путем, пошли они все. Кристоф бормочет, ага, и крепко сжимает губы. — Ладно, – говорит Жюльен. – Есть одна идея. С этими словами он встает и направляется к пруду. Кристоф вытирает слезы рукавом, а нос тыльной стороной ладони. Он отлично понимает, Жюльен мог бы куда-нибудь слинять, потусовать с друзьями. А он остался дома, ради него. Жюльен тем временем поставил ногу на ледяную корку, вот уже несколько дней как покрывавшую поверхность воды. Прудик – это их семейное название, а вообще-то водоем довольно глубокий. Его вырыл отец для украшения сада, и по весне там вырастают камыши, разные травы, кувшинки. Слышно даже кваканье, а на поверхности нарезают круги водомерки. Отец попытался даже запустить туда форель и одного карпа, но через пару дней они обнаружили, что рыба всплыла брюхом кверху. Кристоф парень не слишком хулиганистый, и ему не нравится, что старший брат так глупо рискует здоровьем. — Не надо! — Все под контролем. Жюльен делает еще шаг, расставив руки в стороны, словно идя по канату. Лед начинает трещать под его весом. — Не надо! – снова кричит Кристоф и стремглав бежит к пруду. Но Жюльен не желает слушать. Он продолжает скользить вперед, и при каждом движении лед под его тяжелыми ботинками издает громкий хруст. Очень быстро он удаляется на максимальное расстояние от берега и, ликуя, поворачивается к братишке с улыбкой до ушей. — Давай, иди сюда! – кричит он. Жюльен с ног до головы в джинсе, а красный шарф, замотанный вокруг шеи, резко выделяется на фоне блеклого пейзажа и неба-альбиноса. — Живее, не заставляй меня повторять! Кристофу вдруг ужасно захотелось попи́сать. Как всегда, когда ему страшно до жути. Однажды, пробравшись в подвал и роясь там среди старых вещей – фотографий, какого-то отцовского барахла, – он так боялся быть застуканным, что обмочил штаны. Мать тогда даже не ругала его. Лишь бросила: «С этим вообще все ясно». Кристоф даже не понял, о чем она. Она и так говорила «когда ж я сдохну» всякий раз, когда смотрела на гору белья для глажки. А сейчас там, на льду, его ждал Жюльен. Наконец Кристоф отваживается ступить на лед. Он ощущает под подошвами невероятную хрупкость этой субстанции, а под ней – пугающую загадочность черной ледяной воды. По затылку у него пробежал холодок, хотя кровь в венах шумела и горячила. Он едва мог дышать от напряжения. — Вот видишь, не так уж и трудно. Жюльен подъехал к нему балетным па, взял за руку и потащил к центру пруда. Кристоф зажмурился. Он слышит, как над ними пролетела птица, оставив после себя лишь шлейф быстрого подрагивания перьев в воздухе. Постепенно страх уступает место чему-то иному, ощущению какой-то легкости под подошвами, которое взбирается по ногам вверх, но желание помочиться так и не проходит. — Открой глаза, – говорит Жюльен, – все хорошо. Кристоф чувствует, как брат отпускает его руку и постепенно удаляется. — Не бойся. И не двигайся. Кристоф открывает глаза и видит, что брат разгоняется. Всякий раз, как он отталкивается ото льда, по всей поверхности пруда пробегает дрожь, что отдается в его груди. — Хватит! Ты что, больной! Но силуэт Жюльена уже кажется лишь синим мазком с красным штрихом шарфа поперек. Кристоф наблюдает, как он скользит по поверхности безо всяких помех, удивительно плавно, восхитительно быстро. Это так красиво. Он описался. |