Книга Коннемара, страница 73 – Николя Матье

— Но вы же знакомы!

— Пересекались пару раз. А мы хотим поговорить, что тут такого.

«Вот засада», – думает Элен. Она представляет эту сцену: два параллельных мира, неловкая атмосфера, мать со своими подозрениями и комплексами. «Да за кого они себя принимают? У мамаши-то часы за два косаря, не меньше. Нет, ты видел?»

Тем не менее на следующий день она поведала о плане Шарлотте. Та дико обрадовалась и сказала, мол, конечно, не вопрос. Ну разумеется, стерва такая… У самой-то родители все в шоколаде, мать как с обложки журнала, а отец при шевелюре и при «Мерседесе».

Подпольные переговоры длятся две недели. Сначала Брассары пригласили Пуаро к ним на ужин, но эту информацию Элен предпочла от родителей скрыть. Приходится снизить пафос и перейти к формату «по паре бокалов с закусками». Элен, которая даже вообразить не может своих предков в роскошном дворце Шарлотты, снова увиливает. Теперь, в свою очередь, Пуаро приглашают Брассаров на ужин. Элен цензурирует и этот вариант.

В итоге семьи собираются на террасе корнекурского «Единорога». И, удивительным образом, оказавшись вместе, они вовсе не выглядят будто с разных планет. На обеих женщинах коктейльные платья, мужчины в джинсах и рубашках-поло. Все друг другу улыбаются и вообще ведут себя более-менее в одной манере. Мужчины заказывают по бокалу пива, Мирей – томатный сок, мадам Брассар – воду «Бадуа». Чтобы догадаться о различиях между ними, нужно вглядеться в детали: часы, обувь, состояние кожи и зубов, украшения, натруженность рук, а также еле заметные вещи, например жесты и интонации, кто горбится, кто сидит прямее или свободнее, язык тела, то, что шире называют «класс». Море деталей, которые исподволь выдают разницу в режиме питания и увлечениях, иной распорядок жизни, несхожие привычки и судьбу.

Однако по большому счету пропасть между ними была не так уж широка – в конце концов, отца Шарлотты тоже звали Жан. Все четверо родились в провинции, говорили на одном языке, имели не слишком реалистичное, но восторженное представление о Франции и идеализировали государство, к которому предъявляли завышенные ожидания и не менее завышенные требования. «Мы не расисты, но…» Их веру составляли: работа, праздник Рождества, но без мессы, церковь они посещали лишь по поводу крещений, свадеб или похорон. Они охотно судили об окружающих по их машинам, обожали густой картофельный суп, лотарингские паштеты и вина бордо, которые считали лучшими на свете. Обе женщины были мастерицами по части ягодных пирогов, только Мирей Пуаро предпочитала начинку из желтой сливы, а Николь Брассар – из вишни. Оба Жана следили за матчами Кубка мира, смотрели вечерние новости и «Ушуайя», передачу о дикой природе. Мирей с Николь, в свою очередь, обсуждали ведущую Кристин Окран, которую обе боготворили, а еще «Большую шахматную доску» – программу о культуре, причем Караян их восхищал, а Паваротти просто завораживал. И все четверо согласились не говорить о политике.

Так что обе пары родителей мгновенно нашли общий язык, и малейшие признаки напряжения испарились после первого же аперитива. Естественным образом женщины вскоре уселись по одну сторону стола, а мужчины по другую, взахлеб обсуждая «Формулу-1». Дамы заказали по «Эль диабло» с соломинкой, они откровенно веселились. Все это обещает отличные перспективы. Пока никто и не вспоминал о главном вопросе – летних каникулах. После первого раунда напитков месье Брассар предлагает не останавливаться на достигнутом, и вся компания сходится на бутылке розового. Бокалы на столе, все чокаются, Пуаро, конечно, не желают отставать, и ближе к девяти, когда уже темнеет, для них открывают новую бутылку. Все хохочут от души, а Николь кладет руку на запястье Мирей и что-то шепчет ей на ухо. Отец Шарлотты предлагает устроить им экскурсию по заводу, где он директор, что, впрочем, известно всем собравшимся.