Книга Коннемара, страница 74 – Николя Матье

— Вот увидите, оно того стоит.

Кто бы сомневался. Вообще-то, оставшиеся на плаву заводы следует посещать хотя бы из принципа. Мы здесь еще помним, как уничтожали текстильные фабрики и металлургию. Когда-нибудь они ответят за то, что разбазарили народное добро – таково, как хотите, мнение Жана Пуаро. Отец Шарлотты не спорит. Он смотрит на ход вещей с фатализмом человека из системы, с готовностью принимающего неизбежное, потому что все понимает. Но наступает время прощаться. Перед расставанием они договариваются обязательно сходить куда-нибудь вместе. Может, поужинать в ресторане, там видно будет. Вопрос о каникулах так и не затрагивается, хотя постоянно висит в воздухе.

Родители Элен возвращаются домой в приподнятом настроении. Эти Брассары люди не только приятные, но и простые, невесть что из себя не строят.

— Но, надо сказать, часики у нее дай боже, – все-таки отмечает Элен.

— Я как-то не заметил, – говорит Жан.

— Сразу видно, денежки у них имеются.

В разговоре то и дело всплывает слово «шишка». Отец Шарлотты – «шишка», и Элен ужасно хочется узнать, что это значит. Очевидно, это не имеет отношения к профессии. И уж тем более к должности вроде директора, адвоката или министра. Но это определение создает вокруг Жана Брассара притягательный ореол престижа, явно ставя его в завидное, хотя и слегка сомнительное положение.

— А что это такое, «шишка»?

— Сложно объяснить, – отвечает мать.

Элен поймет, что к чему, спустя два месяца, по дороге из местечка Жилье, в супермаркет «У» в соседнем городке. Тем утром отец Шарлотты предложил ей поехать с ним за покупками, и она нутром почувствовала, что не вправе отказаться. Шарлотта с матерью отправились на рынок, и, вероятно, ему по какой-то причине не хотелось оставлять ее одну в доме.

Она приехала к ним неделю назад и с самого начала ощутила себя не в своей тарелке. Она думала, что хорошо знает всех троих – ведь сто раз ужинала у них и оставалась с ночевкой, но спустя всего сутки поняла, что здесь царит совсем не та домашняя атмосфера, строгая и одновременно изысканная. В каждой семье есть свои скелеты в шкафу, и вот теперь, когда все зажили одним домом, они вдруг зашевелились. Например, разговоры родителей Элен между собой были пронизаны ехидными полунамеками, чего она раньше никогда не замечала. А Николь только и делала, что придиралась к дочери – по поводу поведения, еды, одежды, манер – пусть и неизменно с наигранной шутливостью. Элен уже подмечала в ней эту склонность к попрекам, но, только живя с людьми под одной крышей, можно оценить вещи в их истинном масштабе. Теперь она лучше понимала, почему братья-близнецы предпочитают проводить каникулы подальше отсюда.

Кроме прочего, старшие Брассары обожали часами перемывать кому-нибудь кости. Однажды, увидав за рулем мужчину с голым торсом, они потом возмущались по этому поводу минут двадцать.

Трудновато в таких условиях чувствовать себя как дома. Тем более что родители Шарлотты во время каникул не придерживаются четкого распорядка. Обедают и ужинают, когда придется, на пляж ходят то утром, то ближе к вечеру, а то и вовсе остаются дома, потому что им хочется целый день валяться на террасе, читая журналы и подремывая в теньке. В результате Элен начинает казаться, что она живет в подвешенном состоянии. Ей не хватает… правил. Ближе к ужину она начинает бродить по дому, как привидение, в надежде на какие-то намеки. У нее дома ужинают каждый день ровно в семь. Хоть какая-то стабильность.