Книга Великая Библиотека, страница 174 – Анастасия Шелест

— Какая потрясающая забота, – фыркнул Эрик, хотя в груди тревожно кольнуло.

Плевать, почему Марк это делает. Плевать, что он там себе придумал. Эрик не будет об этом думать.

— Именно, – резко кивнул Марк, растеряв насмешливые нотки в голосе. – И меня не волнует, что вы этого не понимаете. Тея поймет рано или поздно. Остальное не важно.

Психопат. Музы, если они оба доживут до конца этой истории с Библиотекой, Эрику придется ему объяснить, что нужно оставить Тею в покое. А пока… пока придется мириться с его существованием.

Тяжело, но нужно думать наперед. Думать о последствиях. Повторять себе, что время для конфликтов не самое подходящее. Им и так с лихвой проблем хватает.

— Мило поболтали, – усмехнулся Марк. – Но я бы посоветовал тебе возвращаться. Рид хочет всех видеть. Нам нужно быть на собрании.

Не дожидаясь ответа, он вытащил из-за пояса джинсов карту, развернул ее и через минуту уже исчез, оставив Эрика осознавать сказанное.

Собрание, Рид. Видимо, проблема с утечками серьезная. Нужно поторопиться. Все остальное подождет.

Выбросив из головы Марка и все, что с ним связано, Эрик рывком вытащил свою карту и, раскрыв ее, отыскал здание Организации. Через десяток секунд на поляне его уже не было.

* * *

Каждый шаг, приближающий нас к кабинету, отдается пульсирующим напряжением. Что такое снова могло стрястись?

Берт открывает дверь, и Лора влетает в кабинет первая, а я тут же проскальзываю за ней. Взгляд быстро пробегает по комнате, отметая неважные детали: выставленные полукругом стулья, знакомые лица книгоходцев из Академии, госпожу Рид, господина Морриса, людей из Организации. Все напряженно переговариваются, только Марк, расслабленно откинувшийся на спинку стула, сразу же подмигивает мне.

Я бы закатила глаза или послала его к пегасовой матери, но взгляд добирается до Эрика, и все мысли мгновенно вылетают из головы. В груди что-то испуганно скребется, из легких вырывается сдавленный выдох. Закручивающееся напряжение доходит до пика, толкая меня в сторону Эрика.

Не представляю, как можно получить все эти ссадины и раны. Эрик выглядит так, словно сцепился по меньшей мере с дюжиной утечек – пара синяков на лице, ссадина на щеке и запекшаяся кровь на затылке пугают не так сильно, как длинная царапина на шее и мокрая от крови толстовка.

— Во имя муз, что случилось? – Оказавшись рядом, я даже не пытаюсь спрятать звенящий в голосе страх.

Эрик поворачивается как раз в тот момент, когда я подхожу. Он облизывает губы и поводит подбородком. Уже собирается заявить, что все в порядке, но я не дожидаюсь нелепых отговорок и, не задумываясь, прижимаюсь к нему, облегченно комкая толстовку на спине.

Он выглядит потрепанным, но живым. Это самое главное. Он в порядке, может разговаривать и двигаться. Остальное мы исправим.

От толстовки пахнет кровью и потом, и отдаленные древесные нотки едва слышны сквозь эту смесь. Щека трется о грязную ткань, а Эрик все же прижимает меня к себе, аккуратно касаясь между лопаток. Его грудная клетка двигается медленно и размеренно, отгоняя от меня остатки ужаса. Я вслушиваюсь в мерный стук сердца, уже начиная успокаиваться, но резкая мысль сметает зачатки умиротворения.

Как это могло произойти? Встреча с библиотекарями едва ли закончилась бы парой ссадин и ран, да и в Организацию они проникнуть не могут. Эрик не идиот, чтобы выходить в запрещенные часы. Да он вообще не должен выходить. Значит, это случилось здесь. Какого пегаса?