Книга Великая Библиотека, страница 243 – Анастасия Шелест

Ноги заплетаются, но я не сдаюсь. Мы проскальзываем мимо Библиотекаря, окруженной книгами, и скрываемся за уцелевшим стеллажом, отдаляясь все сильнее. Дыхание сбивается. Я сдуваю падающие на глаза волосы и упорно рвусь вперед, таща за собой Марка. Приходится игнорировать болезненные гримасы на его лице и выдохи, которые вырываются из него, как бы он ни пытался их сдержать.

Ничего. Немного потерпит. Если больно, значит, еще живой. Мы все это подправим, как только доберемся до зала. Осталось совсем немного.

Только не использовать магию. Нельзя тратить ее на это. Я дотащу его сама, чего бы мне это ни стоило.

Ноги словно подламываются. Я едва удерживаюсь, чтобы не упасть, и рывком возвращаю Марка в вертикальное положение. Он шикает и бросает на меня виноватый взгляд. Музы, только этого не хватало.

— Тея, оставь, – начинает Марк, напряженно сглотнув.

— Заткнись! – рявкаю я, даже не пытаясь подбирать слова и смягчать интонации. – Закрой рот и помогай мне, чем можешь.

Марк прикрывает глаза на мгновение, но начинает перебирать ногами активнее. Недостаточно, чтобы всерьез помочь, но хоть немного облегчает задачу. Сбившееся дыхание отдается в сознании. Сердце колотится в висках. Мышцы ноют и болезненно пульсируют, но я вижу впереди нужную дверь.

Совсем немного. Пара последних рывков. Просто стиснуть зубы и преодолеть их.

Магия стекает с подушечек пальцев, поддерживая безумие взбунтовавшихся книг, и прервать этот поток я не могу. Если Библиотекарь сейчас освободится и настигнет нас, то шансов не останется совсем.

От напряжения кружится голова. Я тяжело сглатываю, облизнув губы, и во рту разливается металлический привкус. Тело бунтует против такого количества использованной магии, и из носа начинает идти кровь.

Ничего. Скоро все закончится. Так или иначе, все скоро закончится, и я буду отдыхать столько, сколько потребуется, чтобы восстановиться и набраться сил.

Эта мысль не помогает и не мотивирует, но вот тяжелый болезненный выдох Марка сквозь стиснутые зубы заставляет двигаться быстрее. Ему нужна помощь, и оказать ее я смогу только в зале. Там хотя бы можно закрыться.

Стараясь не думать, что я могу причинять ему боль, я вцепляюсь в его рубашку, дергаю и рывком добираюсь до двери. Пинком распахиваю ее, пропуская нас в темно-синий полумрак и умиротворенный шелест страниц.

Я бросаюсь в открывшийся проход, магией запечатываю дверь и, выставив на нее пару защитных барьеров, по инерции делаю еще с десяток мучительно тяжелых шагов. После тело отказывается слушаться.

Ноги подкашиваются, и я едва успеваю смягчить наше падение и не дать Марку расшибить затылок о пол. Хватит с него. Липкие побагровевшие пряди и так красноречиво говорят, что травма серьезная.

Удар коленями о холодный каменный пол отдает вспышкой боли, но я отмахиваюсь от нее. Марк заваливается на спину, и я перехватываю его, подползая ближе, и укладываю его голову себе на бедра. Взгляд хаотично мечется по лицу, соскальзывает на затылок и возвращается к разрастающемуся кровавому пятну на рубашке.

Грудная клетка Марка вздымается рывками, и выдохи из него вырываются хриплые и свистящие. На губах все еще пенится и пузырится кровь. Я ощущаю приступ тошноты и паники в глотке и упрямо борюсь с ним, пытаясь понять, с чего начать.