Книга Великая Библиотека, страница 245 – Анастасия Шелест

Чушь. Бред. Я вижу, что он жив. Чувствую биение сердца под ладонью, вижу, как сочится кровь – теплая, красная, вязкая. Вижу, как двигается его грудная клетка, и слышу дыхание, пусть даже хриплое и сбивчивое.

Я собираюсь заявить об этом Марку, обрушив на него неоспоримые аргументы, но он меня опережает:

— Я почувствовал, как закрылась моя книга. Прости, птичка, но дальше сама.

Горячие дорожки обжигают мне щеки. В ушах разливается писк. Руки холодеют и опускаются. Я перестаю вырываться из хватки Марка, позволяя ему гладить тыльную сторону моей ладони.

Это невозможно. Папа говорил, что смог остаться здесь, только потому что успел схватить свою книгу. Что-то я не вижу у Марка в руках его книги жизни. Он все это придумал.

— Не смей, – вместо аргументов из меня вырывается жалкий всхлип. – Не смей говорить так. Не смей умирать.

У Марка дергается уголок рта. Он поднимает руку – медленно, с трудом – и обхватывает мою щеку, измазывая ее кровью. В голосе проскальзывают привычные насмешливые нотки:

— Ненавижу тебя разочаровывать, но в этот раз не могу выполнить твою просьбу, уж прости.

Придурок. Чертов самовлюбленный придурок. Все ему шутки, все повод выставить себя в лучшем свете.

Мотнув головой, я стискиваю зубы, но всхлипы все равно вырываются и смешиваются со словами:

— Я запретила тебе умирать за меня. Ты не можешь. Нельзя отделаться так просто, помнишь? – закусив губу, я бросаю попытки сдерживать слезы и захлебываюсь ими. Рот заполняет вязкая слюна, и слова становятся совсем скомканными. – Не думай, что тебе так просто удастся оправдаться. Не надо умирать за меня. Пожалуйста.

Большой палец Марка гладит мою щеку, растирая слезы и смешивая их с кровью. Он улыбается и приподнимается, потянувшись ко мне. Насмешка растворяется, когда он серьезно проговаривает:

— Не за тебя. Ради тебя, птичка. Ради того, во что ты веришь. Сделай мне одолжение, не позволяй никому отнять это у тебя.

Я вздрагиваю. За дверью раздается грохот – Библиотекарь все-таки вырвалась от книг и теперь пытается пробиться к нам. Магия, создающая барьер, тянет из меня силы, сдерживая ее.

Марк подается вперед. Ему все-таки удается подняться и оказаться на одном уровне со мной. Вторая рука обхватывает мое лицо, и он приближается, перехватывая мой взгляд:

— Не вини себя. Это всегда был мой выбор, и я ни о чем не жалею. Я тебе благодарен.

Я задыхаюсь. В висках пульсирует боль, а по телу разливается слабость. Мышцы сводит, и кажется, что я сейчас просто обрушусь на пол без сил. Под ребрами расползается что-то темное и густое. Словно туман просачивается сквозь грудную клетку, заполняя все тело.

Взгляд врезается в лицо Марка. Меня передергивает от очередного всхлипа. Я кусаю губы и уже не стыжусь слез, которые никак не остановить.

— Прекрати. Тебе все это совсем не идет. Вставай и делай что-нибудь, – требовательно заявляю я, вцепившись в рукав его рубашки.

Марк усмехается и прикрывает глаза на мгновение. Зеленый взгляд снова оглаживает мое лицо, и Марк тяжело вздыхает:

— Дай мне хоть раз сказать это, птичка. Лишать меня такой возможности слишком жестоко даже для тебя, – он приподнимает брови, и я сдаюсь. Сжимаю его запястье, просто чтобы чувствовать тепло кожи. Губы дрожат и кривятся, а Марк тихо выдыхает: – Ты вряд ли поймешь, но ты подарила мне кое-что очень ценное. Было приятно думать, что кто-то может разделить мои мысли. Было приятно думать о ком-то, кроме себя. Мне так не хватало смысла, но ты сполна его дала. Спасибо.