Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 97 – Елена Бауэр

Сергей в первые несколько секунд словно оглох от перенапряжения.

— Товарищ Елисеев? – обратился дежурный тюремщик попеременно к Сергею, а потом к генералу Клименко. Он очевидно не знал, как выглядит Сергей Григорьевич.

— Это я.

— Не раздевайтесь и не ложитесь спать.

Охранник развернулся и ушел, а ошеломленные пленники остались сидеть безмолвно.

Первым очнулся Клименко.

— Не переживайте, Сергей Григорьевич! Уверен, Вас не увезут. Если только в другую тюрьму!

Страшное слово «расстрел» не прозвучало, его избегали, но оно было рядом, пряталось под железной койкой, в темном углу у клозета. Сергею казалось, что бледная тень смерти села рядом с ним на кровать. Она была такая же молчаливая и унылая, как и постояльцы камеры.

— Чушь! Я лягу и буду спать! Если я им буду нужен, разбудят! – Серж решил, что от его «непослушания» хуже уже никому не будет. Он улегся и почти сразу провалился в тяжелую дрему.

— У Вас железные нервы! – восхитился Клименко утром.

В одиннадцать утра за Елисеевым пришел тюремщик и повел его в канцелярию.

VII

Григорий Григорьевич с Верой Федоровной мыкались по городам на юге России, не задерживаясь долго ни в одном из них, чтобы не попасть под большевиков, которые отбивали у белых то одну, то другую область. Затем красных снова выбивали, но до тех пор можно было ощутить пролетарский террор на своей собственной шкуре.

Постоянные перемещения вымотали Елисеевых. Усталость была так велика, что они готовы были осесть в любом городе, лишь бы больше не пришлось бежать.

Сердце Григория Григорьевича постепенно шло на поправку. Из Петрограда не доходили новости, и Гриша ничего не знал ни о детях, ни о внуках. Отсутствие вестей дало нервам небольшую передышку. Конечно, Елисеев все еще тревожился о близких, но дурные мысли по крайней мере ничем не подкреплялись.

Григорий с Верой решили дождаться освобождения Крыма, которое должно было состояться со дня на день и перебраться туда. Там они планировали переждать всю гражданскую войну и в конце переехать уже сразу в Петроград, как только его очистит от бандитствующего отребья белая гвардия. В начале лета 1919 войска Деникина и Колчака добивались больших успехов, вселяя самые радужные надежды в души неприкаянных изгнанников, которыми кишела Россия.

Ранним утром раздался стук в дверь квартиры, которую снимали Елисеевы. На пороге стояли красноармейцы. «Как? Когда они успели захватить город?» – удивился про себя Григорий, но вслух произнести этого не посмел.

— Одевайтесь! Вы арестованы! – приказали солдаты.

Григория бросили в темную камеру. Было сыро и холодно. Он вдруг понял, что забыл обуться. Босые ноги мерзли на грязном, каменном полу.

Сначала Гриша не мог ничего рассмотреть в темноте, но затем он увидел койку у стены напротив. На ней сидело три человека. Елисеев вглядывался в лица мужчин и вдруг с ужасом понял, что это его сыновья.

— Гуля? Сережа, Петя, это вы?

Сыновья молчали и лишь с укором смотрели на него.

— Боже святый, они вас схватили и привезли сюда? Это из-за меня? Они охотятся на Елисеевых?

Братья молчали.

Вдруг в углу камеры что-то зашевелилось. Из черноты угла к Елисееву стала приближаться белая фигура. Григорий ощутил подкатывающую панику. Сердце крохотной птахой трепетало в сжавшей его ледяной руке ужаса. Это была покойная сестра, Елизавета. Он уже слышал ее могильный запах. Она села рядом с мальчиками на койку.