Книга Отречение, страница 146 – Алиса Клима

Пузенко подъехал к клубу, и заключенные женщины весело суетились в предвкушении, а мужики уже открывали грузовик, чтобы вытащить инструменты. Больше всех размахивал руками и командовал Фимка.

Инесса Павловна казалась непривычно возбужденной.

— Дорогая, – она сжимала руку Веры, – какая прелесть! Представляешь, у нас есть теперь настоящие музыкальные инструменты! Неужели я смогу коснуться клавиш?..

Вера подумала про Ларионова. Ведь это он, должно быть, добился, чтобы в лагпункт дали инструменты. Ее сердце переполнилось гордостью, и она тихо стояла в стороне.

— Верочка, отчего ты такая? – Инесса Павловна заглянула Вере в глаза. – Нам надо поблагодарить Григория Александровича.

Вера искоса посмотрела на нее.

— Но он не выходит, – сказала она немного нервно.

— Так давай пойдем к нему. Клава! – позвала Биссер. – Клава, давай пойдем к Ларионову и поблагодарим его сейчас же.

Клавка подошла и лениво пожала плечами.

— Ты против? – удивилась Инесса Павловна.

— Может, потом, – протянула неохотно Клавка. – Я думаю, он сейчас нашему приходу не обрадуется.

— Почему же? – не выдержала Вера. – Потому что ты так же, как и все, считаешь, что это я виновата в том, что он не выходит. Не хочет видеть меня! Осуждает!

— Я не хотела…

— Ну и пусть! Пусть! – воскликнула Вера. – Мне все равно, что вы все думаете!

Она быстро направилась вглубь лагеря, не желая идти в барак.

— Что все это значит? – раздосадованно спросила Инесса Павловна Клавку. – Что происходит?

Клавка махнула рукой.

— Все то же. – Она вытащила махорку, кусок газеты и стала скручивать себе козью ножку. – Психанула! И я тоже хороша… Я ничего такого не хотела сказать.

— Но что же с Ларионовым? – настаивала Инесса Павловна.

— Да что, что? Я просто при Ирке не хотела говорить. В запое он, вот что! И так они вечно что-то выясняют…

— В запое?.. – растерянно вымолвила Инесса Павловна.

Она не понимала, как такое могло случиться с Ларионовым, и что он мог сутками пить, как уездный сапожник. Инесса Павловна вообще не представляла, как может выглядеть сильно пьющий мужчина, поскольку Лева, как она шутила, пьянел от запаха спиртного, не то что от его поглощения.

— Клава, – сказала она решительно, – руководи процессом. Помни, что за нами великие Корсаков, Мусоргский, Рахманинов! А я пойду поговорю с Верой. Она не в себе.

Инесса Павловна разыскала Веру в дальнем углу зоны. Там, за бараками и конюшней, среди редких сосен одиноко стояла небольшая шестигранная деревянная беседка. Вера сидела в ней и смотрела на утомленное, клонящееся к горизонту солнце. Лицо ее было усталым. Вокруг роились комары, и Вера сердито отмахивалась от них и яро лупила себя по лодыжкам. Инесса Павловна прошла и тихо села рядом. Солнце плескалось багрянцем в ее рыжих курчавых волосах.

— Какая красота, – промолвила она невольно. – И как хорошо, что лето!

— И тихо так, – кивнула Вера.

— Ты очень напряжена, Верочка, – заговорила вкрадчиво и дружелюбно Инесса Павловна. – Тебе необходим режим. Весной ты была более организованной.

Вера положила голову на перила беседки и смотрела на Инессу Павловну с каким-то томлением.

— Я знаю, – ответила она. – Все как-то нарушилось с его отъездом в Москву.

Инесса Павловна заулыбалась и покачала головой.

— Вера, не верь смешным наветам кухарок, – сказала она без тени высокомерия. – Ларионова постигли сложности в Москве.