Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 93 – Анне Якобс

Китти ничего не ответила. Она отправила девочек в ванную комнату и приказала им вымыть руки, колени, лицо, а потом причесать волосы.

— Ты слышишь, Хенни? – гордо произнесла Додо. – Это мой брат Лео играет на фортепиано. Он хочет однажды стать пианистом!

Хенни включила кран и подставила под него руки, так чтобы брызги аккуратно разлетелись по кафелю ванной.

— Я так же могу очень хорошо играть на фортепиано. – Она презрительно сморщила нос. – Госпожа Гинзберг сказала, что у меня есть талант.

Додо отодвинула младшую в сторону, чтобы подойти к крану, и намылила свои руки.

— Талант – ха! Лео – гений. Это совсем другое, чем просто талант.

— Что такое гений?

Додо тоже этого не знала. Это было что-то очень большое, недостижимое.

— Что-то вроде императора.

Китти раздала полотенца, велела им осторожно ходить в прихожей, потому что там вдоль стен стояли упакованные картины. Затем она поднялась по лестнице в свою маленькую студию, чтобы еще немного поработать. Она наметила себе серию пейзажей – ничего особенного: хрупкие ветви деревьев, цветы, яркие краски, игра солнечного света. Гуляющие пары, маленькие истории, которые можно было увидеть при внимательном рассмотрении. Картины хорошо продавались, люди тосковали по идиллии и безмятежности. Китти была не против рисовать такие картины, но и восторга не испытывала. Она должна была заниматься этим, чтобы зарабатывать деньги. В конце концов, ей нужно было не только обеспечивать Хенни, но Гертруда и Тилли тоже жили на то, что зарабатывала Китти. И она гордилась этим.

Звуки фортепиано мешались с голосами девочек, возгласами Гертруды и журчанием крана в ванной. Китти чувствовала себя спокойно среди этого шума, она выдавила краску из тюбика на палитру, внимательно осмотрела начатую картину и смешала нужный оттенок. Несколько мазков – и она отступила назад, чтобы критически оценить эффект.

Внезапно ей снова в голову пришли слова Гертруды: «С моей Тилли и бедным Альфонсом». Как странно – она так часто думала о нем в последнее время. Возможно, это было связано с тем, что она уже давно перестала верить обещаниям Жерара. Даже другие молодые люди, которых она встречала по разным поводам и которые волочились за ней с дурными или даже благородными намерениями, больше ничего для нее не значили. Она время от времени ходила на выставки, посещала оперу, встречалась с друзьями в доме госпожи директрисы Визлер или у других поклонников искусства, но ей становилось все скучнее. Не было никого, кто мог бы тронуть ее сердце, как когда-то Альфонс. А ведь их женитьба была вынужденным решением. Любезный, немного неловкий молодой человек, который женился на ней, несмотря на скандал – ведь она сбежала в Париж с Жераром! Этот странный юноша, хитроумный банкир, жесткий бизнесмен и в то же время такой застенчивый и влюбленный муж. Как неуклюже он вел себя в свадебную ночь – она тогда чуть было не рассмеялась. Но потом Альфонс сказал такие замечательные вещи. Что он был влюблен в нее столько лет, что не может поверить своему счастью теперь называть ее своей женой. Что он так взволнован и поэтому ведет себя ужасно глупо…

Она глубоко вздохнула. Нет, в этой жизни она определенно никогда больше не встретит человека, который любил бы ее так глубоко и искренне. А как он радовался своей маленькой дочери! Он был просто без ума от счастья. Почему судьба так жестока? Альфонс с самого начала осуждал эту войну. Но кого это волновало? Он должен был идти на войну, как и все остальные, и она даже не знала, как и где он погиб. Возможно, так было лучше. Самое печальное, что Хенни совсем не помнила своего отца.