Книга Влад, страница 182 – Дея Нира

— Матушка, как это понимать? Вызывали ли врача для констатации смерти?

— Безусловно. Вчера был и пристав из деревни. Он тоже осмотрел тело, сделал необходимые записи.

Петру все смотрел на мертвого, застывшего друга. Ему казалось, что все это какой-то дурной, ужасный сон, а может, его решили разыграть. И сейчас Адриан откроет глаза и весело рассмеется.

Глупая шутка. Жестокая. Но лучше бы это было именно так.

Не выдержав, Петру осторожно коснулся щеки покойника: она была холодной. Он тут же отдернул руку.

— Понимаю, ты потрясен. – Голос Милицы вернул его к действительности. – Мы сами в замешательстве. Все чаще стали происходить такие вещи, которым нет убедительного объяснения.

В голове Петру мелькнули сбивчивые мысли о многом, что мучило и тревожило его, чем он не мог пока поделиться с матушкой. Она и так слишком переживала.

— Прошу, расскажите мне, что здесь случилось, – сказал он твердым голосом, боясь, что если через силу не возьмет себя в руки, то его рассудку придет конец.

Они расположились в их любимой гостиной, выглядевшей одинокой и пустой, несмотря на все тот же уютный мебельный гарнитур густого зеленого цвета, который Петру видел сотни раз, жаркий огонь в мраморном камине и большие часы красного дерева с раскачивающимся маятником, звуки которого всегда успокаивали его. Но не сейчас.

В экипаже он мечтал о запеканке с гусиным паштетом, но теперь не смог проглотить ни кусочка. Аппетит бесследно пропал. Впрочем, Милица настояла, чтобы он выпил хотя бы горячего чаю с молоком. Петру не отказался: его тревожил странный озноб, пробегавший по телу. Впервые у него стали так часто и мелко трястись пальцы, и Петру неприятно удивился этому.

Раньше он ничего не боялся, а теперь ему стало страшно.

Слушая рассказ матери, он то хмурился, то покачивал головой, обдумывая ее слова.

Когда Петру увез Софию и Елену, первая ночь прошла спокойно. Как и следующий день. Даже на стройке рабочие усердно трудились, хотя Милица опасалась, что они снова начнут жаловаться на странные звуки поблизости или распускать слухи о зловещем монахе.

В тот день она вместе с архитектором Селяну наблюдала, как продвигается работа, и осталась довольна: стены уже были возведены, наводились стропила для крыши. Рабочие даже пребывали в веселом расположении духа. Архитектор посвятил Милицу в детали строительства, показал обновленные чертежи внутреннего устройства. Петру пожелал сделать яркие витражи, чтобы под солнцем окна с цветными стеклами превращали церковь в маленькое сияющее чудо.

— Я легла спать, как обычно, – припоминала Милица. – Горничную отпустила пораньше. Я спала спокойно, но рано утром меня разбудили встревоженные голоса. Девушку, работавшую на кухне, нашли окоченевшей. Но ее смерть не была обычной. Тело обнаружили в леднике: оно было обескровлено, на обоих запястьях – одинаковые рваные раны и синяки на руках. Я тут же послала за приставом. Он прибыл с деревенским врачом, чтобы осмотреть тело, затем они его забрали. Слуги шептались, что бедняжке не помогли даже нательный крестик и головка чеснока, которую та носила в кармане, что ее поймали стригои и вдоволь наигрались с нею. Ох, мне даже неприятно думать об этом, хотя сам знаешь, я тоже не верю в такие легенды, но так сказала моя горничная. Слухи распространяются быстро. На следующий день врач, который собирался провести вскрытие, обнаружил тело изуродованным. В грудь вогнали железный кол с такой силой, что другой конец торчал из спины. Видно, те, кто это делал, были страшно напуганы. Никто ничего не видел и не слышал. Хотя я уверена, что крестьяне просто покрывают друг друга. В этом убежден и пристав. Он страшно зол. Сказал, что скоро положит конец всему этому безобразию. Правда, пока, к несчастью, у него это не слишком получается. Кажется, ты помогал ему?