Книга Дражайший плут, страница 91 – Элизабет Хойт

У него было единственное средство остановить этот словестный поток — накрыть ее рот своим.

Трость повалилась на землю, когда он рывком привлек девушку к себе, вынудив откинуть голову под напором его губ. Ее нежные губы раздвинулись, и в его груди пробудился первобытный инстинкт, когда язык ринулся в бархатные глубины ее рта. Он упивался вкусом ее губ, сокрушительно прижимал к себе, отчаянно желая повалить на землю и утолить желание плоти. Вот только ему хотелось получить больше, чем она могла дать ему прямо здесь.

И лишь когда она судорожно вздохнула между поцелуями, в знак покорности, он прошептал:

— Ну сколько можно меня соблазнять?

— Даже не думала, — прошептала она в ответ, чуть касаясь его губ своими влажными.

В наказание Тревельон слегка прикусил ее нижнюю губу.

— В самом деле?

— Да, потому что вы уже уступили.

Он со стоном отчаяния опять обнял ее, забываясь в ее нежности и упиваясь ее надеждой. И оторвался от нее лишь тогда, когда услышал тихое покашливание за спиной, а потом увидел, что на них пристально смотрит отец.

Феба была очень довольна собой, отправляясь вечером того же дня обедать с Агнес, а перед этим приняв ванну. Это мероприятие оказало ей двойную услугу: удалось наконец-то как следует вымыться и найти предлог спрятаться от глаз старого мистера Тревельона. Ей было стыдно: еще бы, целовалась с его сыном прямо на конюшенном дворе.

И пока она пряталась в источавшей ароматный пар ванне, лениво растирая коленки и постепенно приобретая цвет сливы, Бетти высушила и вычистила ее единственное платье. И если добавить к этому позаимствованную у Долли сорочку, то она обрела достаточно презентабельный вид, так что вовсю предвкушала возможность снова увидеться с Джеймсом, в компании Агнес и Тоби приближаясь к дверям столовой, пока не услышала крики. Опять!

— Неужели твой дедушка затевает ссору за каждой трапезой? — спросила она у Агнес, которая, как тут же выяснилось, была кладезем полезных сведений.

— За ним такого раньше не водилось, — вздохнула девочка. — А дядя Джеймс?

— Тоже не замечала. — Феба прислушалась. Кажется, они спорят из-за… соседа? Как странно. — У них очень похожие голоса, правда?

— Да, — с жаром подхватила Агнес. — Хоть бы они перестали! Маме это не нравится.

Феба даже не вспомнила про Долли и не подумала, как все это подействует на нее, и ей стало стыдно. Разумеется, из-за скандалов в доме бедная женщина будет волноваться. За этой мыслью явилась следующая: а кто, собственно, отец Агнес? Никто не упомянул о нем хотя бы словечком.

Послышался грохот, отчего Фебе пришлось вернуться к действительности, и она, принимая решение, воскликнула:

— Право же, мы должны их остановить!

Вместе с Агнес она решительно вошла в столовую.

Мужчины немедленно прекратили кричать, хотя, судя по тяжелому дыханию, успокаиваться не думали.

— Где твоя мама, Агнес? — спросила Феба.

— Уже сидит за столом.

Словно и в подтверждение ее слов в дальнем конце столовой раздалось жалобное бормотание, и Феба вскинула голову. Мужчинам должно быть стыдно, если они расстроили Долли. Правда, стыдно.

— Что же, давай сядем рядом с ней, хорошо?

Девочка потащила ее за собой. Джеймс, уже ожидавший со стулом наготове, объявил:

— Вы сидите между Долли и мной.

— Как мило, — едко заметила Феба, усаживаясь.