Книга Дражайший плут, страница 94 – Элизабет Хойт

И никогда бы не повстречал Фебу… Вот об этом он сожалеть не мог.

Через минуту дверь приоткрылась, и Феба выглянула в коридор.

— Джеймс?

— Я здесь. — Он отделился от стены и коснулся ее. — Цепляйтесь за эту — в левой руке у меня свеча.

Они медленно пошли по коридору, обшитому панелями темного дерева. Вот и лестница: никаких украшений, но старинное дерево натерто старательной Бетти до блеска. Из дома они вышли через дверь кухни, откуда было легче попасть в конюшни.

— Я слышу птицу, — сказала Феба, пока они пересекали двор.

— Рассвет уже близится. — Джеймс бросил взгляд на восток. — Горизонт уже розовеет.

— Да-а. — Запрокинув голову, Феба втянула носом воздух. — Я чувствую запах моря и вереска с пустоши. Как вам кажется, каким будет день?

— Думаю, чудесным, — ответил Джеймс, посмотрев на нее.

В конюшне стояла необычная тишина. Джиневра находилась в самом просторном стойле в дальнем конце, и за ней наблюдали пять человек, бросая взгляды поверх двери. Тревельон подвел Фебу к стойлу. При их приближении Агнес обернулась и поспешила навстречу, а потом шепотом сказала Фебе:

— Деда говорит, что шуметь нельзя, так будет для Джиневры лучше. Мне пришлось запереть бедного Тоби в комнате, чтобы не лаял.

Феба протянула руку девочке.

— Потом мы чем-нибудь угостим Тоби, хорошо?

Агнес кивнула и потянула Фебу за руку.

— Пошли, посмотрим… Ой! Прости…

Феба улыбнулась.

— Ничего страшного — ты будешь моими глазами.

Тревельон смотрел, как племянница ведет Фебу к дверце стойла. Ей удалось завоевать доверие Агнес, а вот его самого девочка по-прежнему дичилась, хотя он и писал ей регулярно с тех пор, как она научилась читать. Вздохнув, он последовал за ними. У самых перил стояли отец и Оуэн, позади маячили Рид и Том. Оуэн приходился отцу ровесником, но отец возвышался над стариком точно башня. Обычно отец надевал белый парик, но в столь ранний час его голова была непокрыта, и Тревельон отметил, что коротко стриженные отцовские волосы совсем побелели. Когда он уезжал в Лондон, они были лишь с проседью.

Оуэн поднял голову и подвинулся, уступая ему место возле перил. Кобыла лежала на свежей соломе. У нее шли схватки, бока лоснились от пота.

— Как идет дело? — спросил Тревельон.

— Уже скоро, — вынес вердикт Оуэн, который за свою жизнь принял несколько десятков жеребят. — Это у нее впервые, но она сильная, так что справится — я так думаю.

Агнес шепотом комментировала происходящее для Фебы, а та прижалась к перилам лицом, чтобы лучше слышать. Джеймс заметил, что отец искоса наблюдает за обеими, и вопросительно взглянул на Оуэна. Старик перевел взгляд на Фебу и утвердительно кивнул. Тревельон подошел к подопечной и предложил:

— Не хотите ее потрогать?

Она обернулась к нему.

— А можно?

— Думаю, ее это не потревожит. Она лежит у самой двери.

Тревельон взял девушку за руку, осторожно приоткрыл дверь стойла и протиснулся внутрь. Джиневра повела глазами в их сторону, но ей явно было не до людей — перед ней стояла задача поважнее.

Тревельон положил ее ладонь на раздутый лошадиный живот, и глаза у Фебы стали огромными, как блюдца.

— Я чувствую жеребенка… и ее схватки. О, она такая сильная! Такая красивая!

Вдруг Джиневра вскочила на ноги, и Тревельон едва успел оттащить Фебу назад.

— Она тужится изо всех сил. Вот-вот…