Книга Дражайший плут, страница 92 – Элизабет Хойт

В ноги ей что-то ткнулось, и она поняла, что это Тоби тайком забрался под стол и пытается пристроить свою морду ей на колени!

— Чем нас угощают? — нарочито бодро спросила Феба и попыталась ощупать стол перед собой, но нашла только руку Долли справа. Рука была крупная и мягкая и немного дрожала. Феба ободряюще сжала ее палец.

— Ростбиф, — пророкотал голос мистера Тревельона, сидевшего во главе стола. — Тушеные овощи и хлеб, который испекла Долли.

— Я пеку хлеб, да, — сообщила тихим голосом соседка Фебы.

И только сейчас она догадалась, чем пахло от Долли, — дрожжами.

— Правда? Как интересно! А я никогда не пекла хлеб.

— Мама печет хлеб для всех нас, — вмешалась Агнес. — Она умеет.

— А еще маленькие пирожные, да, и пироги, — несмело добавила Долли. — Но больше хлеб.

— Пообещайте меня научить, — попросила Феба.

— А еще варить пиво, — сказал ей на ухо Джеймс. — Горький эль.

— Кто же предлагает девушке пиво? — раздраженно воскликнул мистер Тревельон. — Леди полагается пить вино.

— Я люблю пиво, — возразила Феба.

— Правда? — удивился Джеймс, но услышала это только она и так же тихо ответила:

— Ну… почти уверена, что люблю.

— Если ей не понравится пиво, отец, мы всегда можем предложить вина.

Мистер Тревельон буркнул:

— Точно ненормальный.

— Сегодня Джеймс показывал мне ваших лошадей, — сообщила Феба, обнаружив перед собой тарелку. — Такое это было удовольствие! Они очень красивые.

— Откуда вам знать? — резко спросил хозяин дома.

Феба услышала стук вилки о тарелку Джеймса и поняла — скажи она сейчас хоть слово, и поесть им уже не удастся.

— Потому что я это чувствую. Если я лишилась зрения, это не значит, что потеряла рассудок и все остальные чувства. — Она нащупала руку Джеймса, сжатую в кулак, и осторожно накрыла ладонью. — Интересно, мистер Тревельон, кто придумывал клички вашим лошадям. Джиневра! Весьма чудное имя.

— Это я, — раздался тоненький голосок Агнес.

Стараясь сохранять приветливое выражение лица, вопреки дурному настроению мистера Тревельона, как можно спокойнее Феба спросила:

— И скольким лошадкам ты дала имена?

— Почти всем. — Судя по голосу, Агнес немного успокоилась, когда заговорили на ее любимую тему. — Я даю прозвище жеребенку, когда он родится, а иногда новой лошади, которую покупают, но коня по прозвищу Октавиан называла не я. Красивое, правда?

Теперь Феба улыбнулась вполне искренне.

— А какие ты придумывала для них клички?

— Ну-у, во-первых, Джиневра — это вы уже знаете. Когда дедушка ее купил, у нее была кличка Известка. Ужасно! Потом были Чайка, Русалка, Жемчужинка и Волшебник Мерлин — этого месяц назад продали младшему сыну графа Маркема.

— Отвалил за него кучу денег, — заметил мистер Тревельон, явно довольный, впервые с того момента, как Феба вошла в столовую. — Мерлин был добрый конь.

— И кобылу дяди Джеймса тоже назвала я, — заявила Агнес, почему-то опять оробев. — Ту самую, что была у него в Лондоне.

Фиалка, вспомнила Феба. Рассказал ли Тревельон своей племяннице, что случилось с бедной лошадкой?

— А вы, мистер Тревельон, не против? — деликатно поинтересовалась Феба.

— Да ради бога, пусть придумывает. Почему нет? Когда я умру, все ей достанется.

Феба почувствовала, как Джеймс стиснул кулак.

— Ну а как же ваш…

— Джейми сбежал от нас, хотя был очень нужен здесь, — сурово отрезал Тревельон-старший.