Книга Фатальное прикосновение, страница 43 – Виктория Балашова

— В чем-то вы правы, Никифор Иванович. Но есть одна большая проблема. Признается ли тот, кто знал, что Георгий — это Вера Килиани, но притворялся, что не знал? Простите, я имею в виду, что любой тут может сказать, что был не в курсе.

— Мы с Генриеттой знали и не скрываем это, — Ольга Михайловна пожала плечами. — Мы и сами переодеты в мужчин. Знали мой муж и Ефим Карлович.

— Вот видите, — развел руками Курекин. — Остальные полагаю, якобы об этом не догадывались. И я снова повторюсь: времени для совершения убийства было и мало, и много одновременно. Цианид могли подсыпать, когда угодно. Да, мы все друг друга постоянно видели. Но получается, что кто-то все же подал княгине отравленный бокал.

— Ровно как в случае с отравлением графини Шунской на собственном суаре княгини! — воскликнула Ольга Михайловна. — Какая насмешка судьбы!

— Что ж, я хотел бы побеседовать с каждым из вас, — Курекин оглядел гостей, стоявших полукругом. — Пожалуй, я попрошу Фёдора остаться с вами в столовой. Проходите ко мне в гостиную по очереди, будьте любезны. Здесь планировался фуршет и не хватает стульев. Давайте принесем из гостиной оттоманки и пару кресел. Нам там вполне хватит оставшегося.

— Предлагаю начать с дам, — предложил Герман Игнатьевич, — чтобы потом они могли спокойно отдыхать и приходить в себя после всех треволнений.

— Согласен, — кивнул Пётр Васильевич. — Пойдемте перенесём мебель, а вы пока решите, кто из вас пойдет первой.

Первой беседовать со следователем пошла Генриетта Сиверс де Бельфорд. Её никогда не называли по отчеству, так как его у графини просто-напросто не было. Она родилась в семье француза и русской. Даже переехав в Россию, к имени не прибавляла отчества — на европейский манер, отчего-то считая, что оно старит. Генриетта овдовела, когда ей исполнилось всего двадцать четыре года — муж, атташе французского посольства, был старше и внезапно умер от сердечного приступа. Однако уже через год она вышла замуж за Сиверса и, как считала Радецкая, на почве счастливого брака располнела, хотя по-прежнему пыталась затягивать талию в тугой корсет.

— Присаживайтесь, пожалуйста, ваше сиятельство, — Курекин почтительно отодвинул кресло. Сам он сел на банкетку напротив.

Двери в столовую Фёдор закрыл, чтобы не мешать допросу, а сам остался с гостями, продолжая следить за ситуацией. В библиотеку двери тоже закрыли, поэтому гости оказались в полностью изолированном помещении. В гостиной же установилась тишина, нарушаемая лишь доносившимся из столовой звоном посуды.

Графиня поставила бокал с красным вином на столик.

— Извините, Пётр Васильевич, решила везде с собой теперь носить свой бокал. Даже если придется пить из него разные напитки. Всё-таки жизнь мне дороже, чем правила этикета.

— Очень верное решение! — похвалил Курекин. — Всем бы проявлять подобную осмотрительность! Что ж, давайте приступим к нашему печальному делу. Я понимаю, что здесь у нас семь невиновных и всего один виноватый, но придется, извините, поговорить с каждым. Такова уж процедура.

— Я понимаю, — кивнула Генриетта. — Спрашивайте. Постараюсь ответить, хотя знаю немного.

На тех же листках бумаги, которые следователь взял из библиотеки, он продолжил делать заметки.

— Начнем со знакомства с княгиней Килиани. Когда вы с ней познакомились? В каких были отношениях?