Книга На переломе веков, страница 139 – Алексей Фирсов

Он подошел к дверям и взялся за бронзовую ручку.

— Ваша игра в светскую львицу окончена, Анна. С сегодняшнего дня вы — мой личный оракул. И вы будете работать на Империю. Савари отвезет вас домой. Жду первые рукописи через неделю.

Двери распахнулись, и Император Франции покинул зал, оставив меня наедине с пыльным воздухом и осознанием того, что я загнала сама себя в ловушку, из которой не было выхода. Это он так думал, глупец! На самом деле император только что надел на себя ошейник и поводок от него отдал мне прямо в руки. Теперь я могла манипулировать императором Франции как мне было бы угодно.

Глава 81. Идеальная наживка и шампанское для пророка

Обратный путь в Сен-Жерменское предместье прошел в абсолютном молчании. Генерал Савари сидел напротив, изредка бросая на меня взгляды, полные невольного, почти виноватого сочувствия. Я же, откинувшись на подушки кареты, мастерски играла роль сломленной женщины. Мои плечи безвольно опустились, глаза смотрели в одну точку невидящим, потухшим взором, а пальцы нервно комкали бахрому кашемировой шали.

Когда карета остановилась во дворе моего особняка, я вышла, тяжело опираясь на руку генерала, словно внезапно постарела на десять лет. Савари откланялся. Агенты Фуше, чье незримое присутствие теперь ощущалось в каждом кусте жасмина и за каждым углом, могли быть довольны: они видели поверженную, раздавленную императорским гневом Кассандру.

Я вошла в холл, не поднимая глаз, и медленно побрела к лестнице.

— Мадам? — встревоженно шагнул ко мне Жозеф. Его лицо вытянулось от беспокойства.

Я лишь слабо махнула рукой и прошептала убитым, дрожащим голосом: — В мой кабинет, Жозеф. Немедленно.

Едва тяжелые дубовые двери кабинета закрылись за нами, отсекая коридор, моя сгорбленная спина мгновенно выпрямилась. Маска вселенской скорби слетела с лица, уступив место холодной, сосредоточенной энергии.

Жозеф замер, удивленно моргнув. Я приложила палец к губам, призывая его к абсолютному молчанию — с этого дня у стен моего дома появились уши.

Подойдя к секретеру, я взяла чистый лист бумаги и графитовый карандаш. Не произнося ни звука, я крупно, с нажимом вывела всего два слова и повернула лист к своему управляющему.

«НА КРЮЧКЕ».

Жозеф прочитал. На секунду в его глазах мелькнуло непонимание, но острый ум блестящего финансиста и интригана мгновенно сложил пазл. Наполеон не просто не убил меня и не сослал в тюрьму. Он поверил. Он заглотил наживку целиком, вместе с леской и поплавком. Желая контролировать будущее, великий Бонапарт сам отдал свой разум в руки того, кто это будущее ему напишет.

Строгое лицо Жозефа вдруг преобразилось. Уголки его губ дрогнули и поползли вверх, превращаясь в широкую, искреннюю улыбку победителя. Он взял из моих рук лист бумаги, поднес его к пламени горящей на столе свечи и дождался, пока огонь не слизнет последние буквы. Пепел бесшумно осыпался на серебряный поднос.

Я откинулась в кресле и наконец позволила себе заговорить — тихо, спокойным и властным тоном:

— Прикажи Настасье подавать ужин, Жозеф. И принеси из погреба бутылку нашего лучшего шампанского. Сегодня мы празднуем.

Управляющий отвесил безупречный, глубокий поклон и бесшумно вышел из кабинета.

Утро следующего дня выдалось солнечным и ясным. Париж за окнами золотой клетки продолжал жить своей суетливой жизнью, не подозревая, какие тектонические сдвиги произошли вчера в заброшенном особняке.