Книга На переломе веков, страница 141 – Алексей Фирсов

Я смотрела на этот стихийный парад покаяния, чувствуя, как внутри поднимается теплая, почти материнская снисходительность. Бедные, напуганные люди, оказавшиеся между жерновами моей интриги и безжалостной машиной Фуше.

— Вставайте. Оба, — я вздохнула, жестом указывая им на дверь. — Идите на кухню, Настасья вас заждалась. Никто вас не казнит и не прогонит. И впредь можете строчить полиции всё, что посчитаете нужным. Мне скрывать нечего. Идите с миром.

Когда ошарашенные и безмерно счастливые Прасковья и Антуан выскользнули из кабинета, плотно прикрыв за собой дубовые створки, из боковой двери, ведущей из малой библиотеки, неслышно появился Жозеф. Он был, как всегда, безупречно одет и держал в руках серебряный поднос с кофейником и двумя чашками.

— Полагаю, мадам, их совесть пробудилась не по велению небес, — ровным, лишенным всяких эмоций голосом произнес он, аккуратно расставляя фарфор на моем столе. — Просто я имел неосторожность упомянуть за завтраком, что видел их всех неделю назад... суетливо выходящими с черного хода полицейской префектуры. Вероятно, они решили сыграть на опережение.

Я мягко рассмеялась, принимая из его рук горячую чашку.

— Ты безжалостен к их нервам, Жозеф.

— Я лишь ценю порядок, Анна Николаевна, — управляющий изящно опустился в кресло напротив. Затем он привычным жестом достал из внутреннего кармана сюртука аккуратно сложенный лист бумаги и положил его передо мной. — Мое еженедельное донесение для министра Фуше. Не желаете ли взглянуть перед отправкой, как обычно? Вдруг я упустил какую-нибудь важную для нашего дела деталь?

Я пробежала глазами по исписанному листу. Жозеф филигранно описывал мою «глубокую печаль», «покорность судьбе» и «непрерывную работу над бумагами для Его Величества». Идеальный рапорт от идеального шпиона, который работал на тайную полицию с моего полного согласия и благословения. Я знала об этом с первого дня, и мы давно превратили его доносы в наш собственный инструмент манипуляции министром.

— Безупречно, дорогой мой, — я вернула ему рапорт и с наслаждением сделала глоток кофе. — Фуше будет плакать от умиления, читая о моей покорности.

Наши взгляды встретились, и мы оба не выдержали — в тишине кабинета раздался искренний, непринужденный смех двух заговорщиков, обводящих вокруг пальца самую могущественную Империю Европы.

— Ты только подумай, Жозеф, до чего мы дошли, — я с улыбкой обвела рукой свой стол, заваленный исписанными листами, а затем кивнула на спрятанный им рапорт. — Прасковья с Антуаном строчат доносы сыщикам, ты пишешь изящные отчеты для Фуше, а я с утра до ночи сочиняю исторические трактаты для самого Наполеона... У нас тут не особняк, а просто какое-то сообщество графоманов!

Глава 83. Коньяк для министра и венецианский гондольер

За моим первым историческим «отчетом» курьер не приехал. Вместо безликого посыльного запечатанную папку с описанием грядущей Прусской кампании явился забирать лично Жозеф Фуше.

Хозяин тайной полиции вошел в Большую гостиную по-хозяйски, скинул свой неизменный серый сюртук на руки замершему Антуану и опустился в глубокое кресло у нерастопленного камина. На удивление, министр был настроен на редкость благодушно. На его бледном, обычно непроницаемом лице блуждала легкая, почти человеческая тень улыбки.