Книга На переломе веков, страница 59 – Алексей Фирсов

Человек, чей офицерский шарф поставил точку в правлении Павла I, вошел в гостиную с таким добродушным и расслабленным видом, словно за его плечами не стоял призрак убитого монарха. Он галантно, по-европейски, поцеловал мне руку, осыпав меня дежурными, но изящными комплиментами, и уверенно направился к ломберному столу.

Беннигсен сел понтировать. Играл он в штосс рискованно, но с ледяным спокойствием старого вояки. Буквально за полчаса он спустил пятьсот рублей — сумму, на которую небольшое поместье могло жить целый год. Генерал даже бровью не повел. Он небрежно расплатился новенькими ассигнациями, с улыбкой поздравил банкомета и, словно забыв о проигрыше, переместился к буфету.

Я последовала за ним. Наблюдать за Беннигсеном всегда было крайне поучительно.

— У вас, графиня, подают лучшую осетрину в столице, — удовлетворенно произнес Леонтий Леонтьевич, отдавая должное тонко нарезанному балыку и запивая его глотком превосходного французского бордо. — Впрочем, в вашем доме безупречно всё: от вин до политических бесед.

— Вы слишком добры, генерал, — я остановилась рядом, легко обмахиваясь веером. — Но я вижу, что вы сегодня играли так, словно деньги потеряли для вас всякую ценность. Или ваши мысли заняты чем-то более весомым, чем колода карт?

Беннигсен промокнул губы салфеткой. Его добродушная улыбка медленно растаяла, а холодные, умные глаза хищника впились в мое лицо. Стоявшие неподалеку дипломаты и офицеры, почувствовав смену настроения генерала, придвинулись ближе.

— Мои мысли заняты Европой, Анна Николаевна, — негромко, но так, чтобы его услышали все заинтересованные лица, ответил он. — Наш Амьенский мир, которым так восторгались некоторые прекраснодушные юноши в прошлом году... он мертв. Будущая война уже стоит на нашем пороге и дышит нам в затылок.

В буфетной повисла звенящая тишина. Стук вилок о фарфор прекратился.

— Война с Бонапартом? — тихо переспросил князь Чарторыйский. — Но из-за чего? Что стало искрой на этот раз?

Беннигсен горько и сухо усмехнулся.

— Мальта, господа.

— Мальта?! — эхом отозвались сразу несколько голосов.

— Именно, — генерал кивнул. — Переговоры между Лондоном и Парижем зашли в абсолютно глухой тупик. Англичане, вопреки договору, наотрез отказываются выводить свой флот и гарнизон с острова. Первый Консул Бонапарт в бешенстве. Он требует немедленной эвакуации, бряцает оружием и грозит десантом в Англию. Дипломатические ноты летают как пушечные ядра. Наш Государь пытается выступать посредником, но это бесполезно. Никто не уступит.

Я слушала Беннигсена, и мой внутренний историк лишь саркастично качал головой. Крошечный скалистый остров в Средиземном море. База рыцарей-иоаннитов, чьим магистром когда-то имел глупость провозгласить себя убитый император Павел.

— Мы будем воевать за Мальту? — мой голос прорезал тишину, прозвучав ровно, но с нескрываемой, колючей иронией. — Скажите мне, генерал, русские мужики пойдут умирать в европейских снегах из-за того, что английский адмирал и корсиканский артиллерист не могут поделить кусок скалы на юге?

Беннигсен посмотрел на меня с невольным уважением. Он прекрасно понял подтекст моего вопроса.

— Вы слишком умны, графиня, чтобы не понимать очевидного, — мягко, с расстановкой ответил он. — Мальта — это лишь формальный предлог. Спичка, брошенная в пороховой погреб. Англия не отдаст ключ к Средиземноморью. А Бонапарту не нужен мир. Ему нужна гегемония на континенте. Сегодня Мальта, завтра — немецкие княжества, а послезавтра он посмотрит на Восток. На нас.