Книга На переломе веков, страница 62 – Алексей Фирсов

— Ушли, мадам. Как сквозь землю провалились.

— Ничего страшного, — я невозмутимо отмахнулась. Для женщины, управляющей миллионным состоянием, двести рублей были ценой хорошей бутылки французского вина. — Жозеф, выдайте Вере Никитичне по возвращении домой триста рублей из моей личной кассы. А крестик закажем новый, у Карла Фаберже... то есть, у лучших ювелиров на Невском.

Я повернулась к притихшим сибирским родственницам.

— А теперь вытрите слезы. Праздник еще не окончен. Вон там, кажется, собираются пускать фейерверки. Идемте смотреть. И держите кошельки , девочки. Столица не прощает наивности.

И мы пошли дальше сквозь гудящую, пахнущую порохом, духами и потом толпу. Сто лет назад Петр Великий прорубил это окно в Европу топором, и сквозь него до сих пор сквозило — то имперским величием, то холодной, безжалостной воровской улицей. И я любила и ненавидела этот город именно за эту его первобытную, двойственную суть.

Глава 34. Паруса Империи и японский пасьянс

К концу апреля тысяче восемьсот третьего года лед на Неве окончательно взломался, и река, сбросив зимние оковы, понесла свои свинцовые воды к Финскому заливу. Вместе со льдом из Петербурга уходила и политическая хандра. Столица внезапно заразилась новой, совершенно небывалой лихорадкой — океанской.

В моем салоне на Миллионной больше не спорили до хрипоты о вольных хлебопашцах или кознях графа Аракчеева. Теперь на ломберных столах, потеснив карты, лежали развернутые морские карты и глобусы. Империя готовилась к своей первой кругосветной экспедиции.

Двадцать седьмого апреля в Зеленой гостиной было особенно многолюдно. Центром притяжения в этот вечер стал человек, одно присутствие которого заставляло дам затаить дыхание, а мужчин — почтительно умолкнуть.

Камергер Двора Его Величества, один из руководителей Российско-американской компании, Николай Петрович Резанов.

Высокий, с тонкими, аристократическими чертами лица и горящим, почти фанатичным взглядом. Всего полгода назад он овдовел, и печать этой трагедии еще лежала на его благородном лице, но амбиции и масштабные государственные замыслы заставляли его двигаться вперед с удвоенной силой. Именно он был назначен первым послом России в Японию и соруководителем грядущего плавания наравне с капитан-лейтенантом Иваном Крузенштерном.

— Лед тронулся, господа! Причем не только на Неве, но и в министерских кабинетах, — воодушевленно рассказывал Резанов, стоя у камина. В его руках изящно покачивался бокал с вином. — Еще четвертого марта министр коммерции Николай Петрович Румянцев представил Государю подробнейшие записки. Торговля с Китаем и Японией — вот наш ключ к Тихому океану! Хватит нам переплачивать британским купцам. Мы сами свяжем Русскую Америку, Камчатку и азиатские рынки.

— Но на чем вы поплывете, Николай Петрович? — подал голос молодой князь Гагарин. — Говорят, наши казенные верфи не способны дать корабли, годные для мыса Горн?

— Вы правы, князь, — Резанов победно улыбнулся. — Поэтому мы не стали ждать милостей от бюрократов. Капитан-лейтенант Лисянский в прошлом месяце блестяще завершил сделку в Лондоне. Мы купили два прекрасных британских шлюпа! Шестнадцатипушечный «Леандр» и четырнадцатипушечную «Темзу».

— Английские названия режут русский слух, — заметил кто-то из дипломатов.