Книга На переломе веков, страница 60 – Алексей Фирсов

— Значит, Третья коалиция неизбежна, — констатировала я то, что и так знала из учебников истории.

— Неизбежна, — подтвердил генерал. — И России придется сделать выбор. Сидеть на берегу и ждать, пока французские штыки окажутся у наших границ, или ударить первыми в союзе с британцами и австрийцами.

Светская толпа вокруг нас загомонила. Офицеры уже с горящими глазами обсуждали грядущие кампании, предвкушая чины, ордена и славу. Они еще не знали того, что знала я. Они не видели кровавого месива Аустерлица, не слышали стонов раненых на снегу Эйлау. Для них война пока была лишь красивой шахматной партией, разыгрываемой в теплых петербургских салонах.

Я отвернулась к окну, за которым ледяной ветер гнал по Миллионной улице колючую поземку.

Передышка закончилась. Парижский мир оказался именно тем, чем я его и называла — короткой паузой на перезарядку мушкетов. Стрелки часов на европейском циферблате неумолимо сдвинулись. Большая кровь приближалась, и теперь моей главной задачей было сделать так, чтобы в этой надвигающейся мясорубке выжили те, кто был мне дорог, а мои капиталы не сгорели в пламени новой, грандиозной европейской бойни.

Глава 33. Столетие столицы, карусели и ловкие пальцы

Шестнадцатого мая тысяче восемьсот третьего года Петербург проснулся от грохота пушечного салюта со стен Петропавловской крепости. Городу, выстроенному Петром Великим на чухонских болотах и костях строителей, исполнялось ровно сто лет.

Впервые в своей истории столица отмечала официальный городской праздник с таким небывалым, поистине имперским размахом. Забыв на время о надвигающейся европейской войне и интригах Аракчеева, Петербург решил гулять так, словно завтра не наступит никогда.

С самого утра мы вчетвером — я, необъятная Вера Никитична и две мои сибирские племянницы, Наташа и Верочка — находились в самом центре торжеств.

Началось всё на Сенатской площади. Мы сидели в нашей открытой коляске, наблюдая за грандиозным зрелищем. Молодой Император Александр I, ослепительный в своем мундире, верхом на великолепном белом коне лично принимал военный парад. Гвардейские полки, чеканя шаг, шли мимо Медного всадника. На солнце сверкали штыки, кирасы и расшитые золотом знамена.

— Ах, тетушка Анна Николаевна! Вы только поглядите! — восторженно пищала Наташа, сжимая руки так, что побелели костяшки. — Какие кони! А офицеры-то, офицеры! Словно архангелы небесные сошли!

— Смотри, глаза не сломай, стрекоза, — добродушно, но зычно басила Вера Никитична, обмахиваясь кружевным зонтиком. — Красиво идут, ничего не скажешь. Не чета нашим тобольским гарнизонным. Вот бы нам такого архангела в зятья ухватить, а, Аннушка?

Я лишь снисходительно улыбалась, глядя, как ровные коробки батальонов проходят мимо царской свиты. Мой внутренний прагматик знал, что половине этих «архангелов» суждено сложить головы под Аустерлицем и Фридландом, но портить девочкам праздник своими мрачными пророчествами я не собиралась.

Когда парад завершился, центр народных гуляний переместился на Царицын луг — то самое место, которое позже назовут Марсовым полем. Туда мы отправились уже пешком, оставив коляску поодаль, потому что проехать сквозь ликующую толпу было физически невозможно. Сопровождал нас только верный Жозеф да двое дюжих лакеев, расчищавших путь.