Книга Сказания о ёкаях, страница 143 – Анастасия Гор

«Должно быть, то свечение излучает его рэйкон!^[80] У цуру, дедушка говорил, они чистейшие…»

Ёкаи не давали Кире проходу после сорванной свадьбы и потому задержали его, обращались к нему почтительно – не иначе как старейшина Кира. Точно так же он представился и им тогда, когда на бойне сорванной свадьбы сложил перед ними крылья, выдернул когти у Сои из груди и, поклонившись, сказал:

— Примите мои искренние извинения за это ужасное недоразумение и происшествие, участниками которого вам по несчастливой случайности пришлось стать, и станьте почётными гостями на равнине Насу.

И они стали, потому что, собственно, у них не было другого выбора, ведь из деревни на равнине Насу было теперь не выйти. Когда они попробовали это сделать – просто попытались отправить Кёко с Мио в тутовую рощу к Нане за новыми талисманами, – то расшибли о границу лбы. Каменные фонари протянули её между собой, невидимую, но вполне осязаемую – тугая и холодная стена, как смесь мрамора и глины, которую даже кусаригама Сои пробить не смог. Протиснуть носок сапога за черту ещё кое-как можно было, но вот продвинуться дальше края шляпки фонаря, хотя бы наклониться вперёд – уже нет. Спустя время печатьсделалась заметной: там, где она проходила, узкой полосой растаял снег, будто неведомые чары не только лес, но и зиму на две части поделили. Точно так же разделилась и та толпа ёкаев, что присутствовала при всём этом: одна половина принялась вопить, что это «чужеземцы виноваты», а другая, узнав жёлтое кимоно Кёко и самого Странника, который среди них был даже известнее, чем среди людей, набросилась с мольбами о помощи.

Как и от кого их нужно спасать, никто, однако, пока не понимал, поэтому Кёко со Странником и согласились прийти сюда, в хижину старейшины, которая – надо отдать ему должное – была скромна и аскетична. Общее пространство только передвижные перегородки из тёмного дерева делили – в остальном же ни токонома, ни свистков с картинами, ни какой-либо роскоши. Правда, очень много одеял, сбитых в кучу с воронкой в центре, как гнездо.

«Лисы есть лисы, – подумала Кёко, переведя взгляд с лениво привставшего Странника на Киру, замершего прямо и неподвижно, как воткнутый между половицами гвоздь. – А птицы, видимо… птицы».

— Я ещё раз хочу извиниться за своё поведение, – произнёс Кира и склонился перед ними в глубоком поклоне. Серьга с красной кисточкой в левом ухе легла ему на щёку рядом с прядками блестящих волос, такими же прямо состриженными, как и чёлка. – Совершенно очевидно, что вы нам не враги. Вы ведь великий Странник и его достопочтенные спутники-оммёдзи. Мне следовало сначала разобраться в ситуации, прежде чем нападать. Отец учил меня защищать владения любой ценой, но порой моя скорость граничит с импульсивностью, а желание защитить причиняет больше вреда, чем пользы.

— Да уж, вред – очень подходящее слово для дыры в груди, – проворчал Соя, растирая место у себя под ключицами, где птичьи когти проделали несколько полос в прочной ткани кимоно, а в коже – ссадины. Кира пообещал Сое зашить всё, что поддаётся ниткам и иголке, но до тех пор, пока он этого не сделал, тот, очевидно, решил своего прощения не давать и постоянно напоминал об этом.

— Насчёт печати, из-за которой вы теперь не можете уйти. – Кира прочистил горло и посмотрел на Странника, прислонившегося к одной из ширм. – Я призвал ямаубу^[81], возможно, ей удастся её снять. Раньше уже случалось подобное, но только когда в нашу деревню случайно забредали люди – торо удерживают их в наших владениях до тех пор, пока не будет принято решение, как их убить. То есть, г-хм, что с ними делать… Учитывая, что все из вас, ёкаи, я не представляю, почему он мог сработать. Но… – Кёко невольно сглотнула и понадеялась, что под кошачьей маской, фарфоровой с одной стороны и пушистой с другой, не было видно, как её лицо нервно дёрнулось. – Возможно, это из-за мононоке. Если снятие печати затянется примерно на неделю, надеюсь, это не сильно расстроит ваши планы?