Книга Сказания о ёкаях, страница 144 – Анастасия Гор

— У нас нет планов, – легко отозвался Странник. Как только Кира появился в дверях, он сразу же затушил кисэру и будто всосал весь дым обратно – ни намека на запах табака и проявленное к жилищу старейшины неуважение. – К тому же вы ведь не думаете, что мы уйдём, не изгнав злого духа, который терроризирует вас – сколько вы там сказали? – уже десять лет?

— Я не вправе просить вас об этом. – Старейшина Кира снова склонил голову и улыбнулся. – Но было бы славно. – Ах, даже улыбка его и та светилась! Как серп полумесяца – точно такой же яркий и тоже перевёрнутый можно было увидеть в Идзанами как раз зимой и весной, и он уже вспорол чёрный атлас неба, чтобы подглянуть в окно. – Эй, Маё! Иди прогуляйся. Навести Юкиши, узнай, как у неё дела и не нужна ли больше никому помощь.

Прежде чем усесться на дзабутон рядом со всеми и, как попросил Странник, поведать, что же всё-таки происходит в деревне, Кира подал всем чай с вареньем из айвы и предложил угоститься абураагэ^[82], который традиционно подавался на лисьих свадьбах и остался с предшествующего трагедии застолья. Притрагиваться к чему-то, имеющему хоть какое-то отношение к кровавому торжеству, Кёко категорически не хотелось. Даже урчащий живот её тут же смолк. Вместо этого она наполнила его горячим, растапливающим все страхи и тревоги чаем и решила на время отложить попытки воспроизвести офуда Наны, спрятав единственный пример себе в рукав, чтобы не отвлекаться и внимательно выслушать историю.

— Наше поселение появилось на месте смерти Тамамо-но Маэ, там, где она, гонимая войском из восьми тысяч самураев и собаками, испустила свой последний вздох, – начал Кира, когда каждый из них сделал по три глотка. Только Соя отказался, сидел со скрещенными руками в стороне и, видать, до сих пор дулся, но произнёс быстрее, чем Кёко успела осмыслить услышанное:

— Речь о любимой наложнице предпоследнего императора Коноэ, которую изгнали со двора и отчаянно преследовали, когда император смертельно заболел и все решили, что это из-за неё? Ведь она была…

— Лисицей, – кивнул Кира и выразительно посмотрел на Странника, как будто сочувствовал ему. – Ваш родич и родич моей Маё, как лисы это называют.

— Не совсем наш, – ответил Странник и отставил чашку. Кёко почти испугалась, что он разучился держать язык за зубами и собирается рассказать о своём божественном происхождении, и незаметно выдохнула, когда он всего лишь пояснил: – Считается, что все лисы происходят из одного рода, да. Именно поэтому во плоти или же в форме духа, но они всегда охотно являются на любые лисьи торжества, будь то свадьбы, рождения щенков или похороны. И всё же это больше формальность, возможность повидаться и посплетничать, нежели настоящее родство. – Странник глянул на Кёко бегло, и она поняла, что он всё это говорит лишь для неё, потому что она с таким интересом слушает и, как всегда, запоминает. «Те призраки в лесу… Ах, теперь понятно!» – Прошу, продолжайте. Как именно мононоке императора Коноэ поселился в вашей деревне, учитывая, что вся эта история с Тамамо случилась больше двухсот лет назад, а мононоке не обладают таким терпением, чтобы ждать?

Мононоке императора Коноэ.Так вот что за мононоке явился на свадьбу и оторвал несчастному жениху голову! Помимо рек крови и уродливой лисьей морды вместо человеческого лица, Кёко запомнила только многослойный сокутай – пурпурный. И вправду исключительный цвет микадо^[83] и сёгуната в те времена.