Книга Сказания о ёкаях, страница 147 – Анастасия Гор

— Хорошие. – Кира гордо улыбнулся краешком бледно-малиновых губ. – И источники, и водопады, и абураагэ. Как вам будет угодно, великий Странник. Моя минка в вашем распоряжении всё то время, которое вы будете вынуждены провести здесь. Можете оставить вещи, даже короб, и вернуться сюда, когда…

— Спасибо, не нужно. С недавних пор я предпочитаю всё своё носить с собой, – сказал Странник, вставая, и дёрнул Кёко на последнем слове за рукав. Его настроение с серьёзного на легкомысленное и игривое – исконно лисье – переменилось так быстро, что Кёко не сразу поняла, что он ждёт, когда она встанет тоже и следом за ним пойдёт.

А вот Соя, очевидно, ничего не понял: остался сидеть на месте, вытянув ноги совершенно непочтительно и почти касаясь носками края стола. На выходе Кёко неохотно обернулась, чтобы из вежливости спросить, не хочет ли он пойти с ними… Но спрашивать уже было некого: Соя исчез. Только пиала осталась на том же месте, наконец-то допитая до дна.

— За него не беспокойся, – сказал на это Странник. – Соя всегда найдёт чем себя занять. Вот только помогать вряд ли станет, кажись, обиделся на что-то.

— Так я и не за него беспокоюсь, а за нас! Чёрных карпов должно быть видно, чтобы знать, что они не мутят воду…

— М-м, карпы. – Странник мечтательно запрокинул голову. – Жареные, с хрустящей корочкой и в масле… Как я скучаю по их вкусу!

Похоже, он совсем её не слушал. Или просто ничуточки не воспринимал Сою всерьёз. Кёко мысленно поклялась, что если тот снова у Странника короб стащит, то так тому и быть – пусть сам за ним тогда бегает и дерётся. И всё же руку она незаметно в свой рукав запустила, а ивовый розовый лепесток выпустила – и мысленно повелела Аояги за Соей проследить, на что Аояги тут же откликнулась и упорхнула наружу через приоткрытые фусума.

— Вы трое вправе исследовать в деревне всё, что сочтёте нужным, – сообщил старейшина Кира напоследок, открыв перед ними дверь, хотя даже по законам гостеприимства для старейшины это было уже слишком. – Я бы сопроводил вас и даже провёл экскурсию – у нас тут, кстати, недавно открылся первый чайный дом! – но у старейшины всегда много хлопот, особенно когда злой дух накануне убивает одного из жителей. И да, если на вас вдруг будут глазеть, простите моему народу любопытство – они всегда так с новенькими. Я и то в его плену. Лис с кошкой! Наверное, свет ещё не видел парочки чуднее.

Он вдруг ни с того ни с сего наклонился к Кёко, будто пытался залезть ей под маску и посмотреть, что там. Видимо, цуру всё же не только нежностью отличались, но и бесцеремонностью, как все ёкаи. Кёко рефлекторно сделала шаг назад, деликатно позволив Страннику оправдывать и защищать её, коль и маску эту он на неё тоже надел сам:

— Наша Нана на днях впервые обратилась в человека. Не целиком, однако, вот и прячет несовершенства новой формы. Кошачьи усы на женском носике – то ещё зрелище!

— Ах, так она как моя Маё, выходит? Та тоже до сих пор не научилась прятать хвост.

Старейшина Кира понимающе кивнул, но в глазах это понимание, как и что-либо другое, не отразилось. Такие глаза – золотисто-охристые под белым хикимаю^[85] вместо бровей – в принципе мало что отражали, казались неживыми, как хрусталь, и добавляли цуру загадочности. Зато их холод с лихвой компенсировал смех, тёплый и медовый – у Кёко от него даже во рту стало сладко. Она свесилась с крыльца, чтобы поймать плывущее по воздуху чёрно-белое перо, выпавшее из его крыльев, когда он взлетел – дедушка говорил, перья цуру приносят удачу, – и проследила взглядом за сияющим белым силуэтом, пока тот не превратился в точку на тёмном небе. Затем Кёко глянула вниз, и голова у неё закружилась.