Книга Сказания о мононоке, страница 130 – Анастасия Гор

Уже проваливаясь в сон, Кёко вспомнила ледяные пальцы на горле, запах железа в носу и то, какой хрупкой и драгоценной ощущается жизнь, когда кто-то пытается её отобрать. Сегодня Кёко, вопреки печати рождения, крупно повезло. Инстинкты её от оммёдзи, кровь – от прекрасной розовой ивы, ум – от хитрого Ёримасы, а само тело ей смерть подарила, не жизнь; закалила его, лишив глаза, в обмен на скромную эту уплату. Ещё несколько минут Кёко улыбалась, разглядывая в кромешной темноте свои руки, исцарапанные и отмытые пальцы, ладони с ещё красными шрамами. Надо же… Она даже пробудила талисман мысленно так же, как Странник! Значит, она и впрямь сможет однажды стать как он и даже его превзойти.

Если, конечно, успеет изгнать мононоке из замка даймё и действительно выживет.

Рео, встретивший их наутро, после того как они отзавтракали объедками от наконец-то затихшего пира, и сам был ни жив ни мёртв. Волосы его пепельные, словно сгоревшее древо на него золой осыпалось, забирал на макушке костяной перламутровый гребень. Такого же цвета было и его лицо. А иногда оно вдруг становилось красным, ещё иногда – зелёным… Он сглатывал часто, как человек, который проглатывал обратно только что съеденное, и массировал пальцами виски, пока по одну руку от него возвышался непоколебимый каро, а по другую неловко мялся управитель замка. Поскольку Странник сам в трапезную к Рео нагрянул и Кёко с собой притащил, ей довелось увидеть, чем, оказывается, завтракают мужчины после попойки – мисо-супом с ракушками сидзими и пустой водой.

Кёко не могла не злорадствовать в глубине души.

Щурясь, она внимательно следила за Рео, каждый его жест теперь запоминая, измеряя на чаше весов верности и подлости. И почему Странник отнёсся к этому так небрежно? Предательство ведь всегда зло и порождает. Вероятнее всего, это Рео и навлёк на замок мстительную беду, а даже если нет… Где это видано, чтобы брат вонзал нож в спину брату?! Как Кёко может просто закрыть глаза на это?

— Вы обещали, что я смогу поговорить с благородным господином Шином, – напомнил Странник осторожно, когда Рео повёл рукой, дозволяя ему говорить.

— Боюсь, не получится. Он слишком устал.

— Устал? Но день только начался.

— Мы уже обсуждали это. Лекарства, которые ему дают, имеют побочные эффекты.

— Но мне не узнать Форму, Первопричину и Желание, если я всех до единого в замке не опрошу.

— А меня в таком случае опросить не хочешь? – усмехнулся Рео исподлобья так, будто бросал ему вызов.

— Благородный господин всё ещё ваш старший брат. Вы младший, значит, второй. Я опрошу вас после.

Безупречно прямая и тонкая линия рта Рео подозрительно дёрнулась, будто изогнуться вниз пыталась, но выдержка и железный самоконтроль ей не позволили. Вслух же Рео ничего не сказал и на удивление просьбу Странника всё-таки исполнил, как и своё обещание – со вздохом встал и, стараясь не держаться при этом за гудящую голову, отвёл их обоих через все семь лестничных пролётов наверх. На последний этаж, где жить полагалось только даймё. Убранство там выглядело именно так, как Кёко себе и представляла: ещё больше, чем внизу, шёлковых картин и позолоты, больше тёмной древесины редкой породы и – парадокс – куда меньше самураев и слуг. Точнее, и вовсе никого, даже у расписанных львами и драконами сёдзи, куда Рео, веля Страннику и Кёко подождать, зашёл первым.