Книга Сказания о мононоке, страница 133 – Анастасия Гор

Кёко тут же отдёрнула носик от чашки.

— Что?

— Та чашка, что слева. Она, гхм, поглубже. Лучше её.

Когда Кёко в поклоне, уткнувшись лицом в пол, прошла через занавески и поставила на тумбу возле постели чай, а даймё, нащупав её, сделал глоток с удовлетворённым «Ах-х», вокруг резко стало холоднее. Казалось, ещё чуть-чуть, и дыхание Кёко обернётся куцыми клубами пара. Она поёжилась зябко, присмотрелась к даймё, пытаясь понять, чувствует ли он нагрянувший в комнату мороз, но ничего такого за ним не заметила. Даже шаги её, снова приблизившейся от стола к постели, стали звонче, будто Кёко ступала по хрупкому льду.

— Спрашивай, ну же, – произнёс даймё таким тоном, будто улыбался. Похоже, его забавляло, как Кёко мнётся, даже боясь лишний раз выдохнуть в его присутствии. – Брат мой говорит, в замке мононоке завёлся. Раз вы со Странником здесь, полагаю, это и вправду так. Форма, Первопричина, Желание… Что вам надо знать, чтобы подобрать три этих ключа?

— Для начала… Вы можете рассказать, когда всё началось?

— Что «всё»? – То, что даймё нахмурился, Кёко поняла скорее по его голосу, чем увидела, и мысленно выругалась на Странника и его подход. Не так уж он и работает!

— Ну, м-м, странные события… Что-то, чего не случалось в замке или с вами раньше.

— Жизнь даймё, вопреки популярным убеждениям, всегда такая, как «раньше», «тогда» и даже как «давным-давно». Обычная рутина, которую мы тянем из поколения в поколение, из года в год, из войны в войну… Теперь я и вовсе не выхожу из комнаты, мой брат, наверное, говорил вам. Поэтому «всё» для меня есть «ничего». Я не замечаю смены суток, времени, природы. И появления мононоке потому не заметил бы тоже, не подними мои люди тревогу.

— Насчёт вашего брата, господина Рео, – всё-таки не удержалась Кёко. Наверное, Странник разозлится на неё, когда узнает, но она ничего не могла поделать со своим обострённым чувством справедливости. – Вы с ним в хороших отношениях?

— Почему ты спрашиваешь?

— У меня две младшие сестры. Сложно жить с кем-то под одной крышей и никогда не ссориться… Я уверена, порою они меня ненавидели, особенно когда я запрещала им есть пасту анко на ужин вместо риска. Полагайся же мне титул даймё или принцессы, а им – нет, они бы точно задушили меня подушкой во сне.

Господин Шин тихо рассмеялся:

— Рео тоже обожает пасту анко, но, очевидно, он произвёл на вас с учителем неверное впечатление. Да, нрав у него тяжёлый, как телега, полная навозных куч, однако в том не закопаны капканы и мечи. Он прямолинеен, вспыльчив и любит позлословить, но потому и безобиден. Опасные люди – это тихие люди.

— Он уже полгода играет вашу роль. Притворяется даймё. Это вы ему поручили?

— Да. Пока не будет найдено лекарство. – Он указал пальцем на свои глаза в темноте. – Или пока я не признаю, что его нет. Рео мне во всём послушен, однако этого нельзя сказать об остальных, даже о самураях с их кодексом чести… Только саке топит их дурные помыслы и алчные желания, но и те порой всплывают. С каждым днём саке всё больше нужно.

— Саке… – повторила за ним Кёко, и её вдруг осенило.

«И рассказал, какое застолье ты закатил вчера на всю провинцию. Молодец». Так, значит, это было сказано всерьёз?

— Люди любят веселиться, – сказал господин Шин. – Даже я любил. Когда они смеются, то не замышляют зло, становятся добрее, болтают больше о себе, а не о правителях. Это была идея Рео. Из него хороший даймё бы получился, родись я на пару часов позже…