Онлайн книга «Сказания о мононоке»
|
«Разве здесь не должна стоять личная охрана? Неужто Рео её убрал после того, как военного соратника Шина убили? И никого даже на замену не поставил?» От этого Кёко сощурилась ещё сильнее. — Прошу тебя, брат. Удели им всего пять минут своего внимания. Ты ведь говорил, что согласен… — Я вправе менять своё мнение. Все оммёдзи нынче – шарлатаны, а ты, если верить Коичи, и вовсе привёл к нам домой ёкая. — Коичи? Он приходил к тебе? — Приходил. И рассказал, какое застолье ты закатил вчера на всю провинцию, пока я заперт здесь. Молодец. — Брат… Странник и Кёко так и остались переминаться с ноги на ногу снаружи. В этот раз они не подслушивали, нет, – хотя Странник глянул на неё насмешливо, мол, «Что, опять?» – а скорее, были невольными свидетелями. Голоса братьев имели пугающее сходство, даже одинаковость, но к тональности привыкли разной: Рео говорил грубее и жёстче, Шин – деликатнее. Кёко теперь ко всем голосам так прислушивалась, всё пыталась вспомнить и понять, кто же обжимался тогда с госпожой Акане… Начальник стражи и управитель замка, что сопровождали их и всё ещё стояли позади, и Кёко на них тоже порой поглядывала. Интересно, это кто-то из них двоих был тогда с госпожой Акане? У управителя голос слишком, кажется, высокий, а у каро – слишком низкий, но когда ты шепчешь, полон страсти или зол, то… — Их двое? – спросил даймё из-за сёдзи. — Двое. — Странник и его ученица, которая в храме тебя обдурила, притворившись мико? Рео, кажется, запнулся: — Д-да, верно. — Пусть войдёт только она. — Но… — Я расскажу всё, что знаю, ей. Странника не пускай. Кёко заметила, как Странник сжал челюсти, но не было в том недовольства или обиды. Его вид впервые казался Кёко усталым, невыспавшимся, словно именно в эту единственную за последние полторы недели ночь, которую они проводили порознь, Странник, как назло, нашёл себе занятие поинтереснее сна. Длинные чёрные ресницы отбрасывали не менее длинные и тёмные тени на его щеках, а в тусклом свете, задушенном шёлковыми картинами, радужка казалась графитовой, почти что серой. Даже его красный узор будто впитался в кожу и почти слился с ней. Пурпурное кимоно, однако, оставалось безупречно чистым и гладким, хотя Кёко не видела, чтобы он хоть раз стирал его или менял, как она сменила вчера изодранный наряд мико на простую хлопковую юкату, одолженную у служанок. Теперь Кёко ничем от них не отличалась – самое то, чтобы лично с даймё встречаться. Рео Такэда как раз показался в дверном проёме и жестом пригласил её войти. «Всё в порядке. Ты видела, как это делается. Ты знаешь, что нужно спросить у него». Кёко часто говорила себе что-то голосами других людей, но ещё никогда – голосом Странника. Она оглянулась на него, будто он и вправду сказал ей что-то, и увидела, как мягко он улыбается. Ни тени сомнения в той улыбке – значит, и Кёко не стоит переживать. Подняв голову, она прошла мимо Рео и шагнула в покои даймё. То, что даймё не пожелал разговаривать с великим оммёдзи и выбрал вместо него девчонку, ни имя, ни статуса, ни рода которой не знал, наталкивало на определённые мысли. Впрочем, он был не первым, кто отказался, – дзёдай с каро тоже не изъявили такого желания, – так что куда больше мыслей у Кёко роилось от того, как странно было в принципе находиться здесь, в покоях самого даймё. Фусума закрылись за ней с характерным щелчком, отрезая от остального мира, и всё вокруг погрузилось в черноту. Окна наглухо закрывала плотная непроницаемая ткань, в углах слабо мигали, точно погибали, масляные лампы. |