Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 14 – Роберт Фадер

Наталья не знала, что ответить. Она только опустила глаза, а потом снова прижалась к нему.

— Я просто не хотела, чтобы тебе причинили боль.

— Вот именно, — тихо сказал Луис. — Иногда любовь и есть самая сильная защита.

Они ушли из гостиной не сразу. Ещё долго стояли рядом, будто не хотели расставаться даже на расстояние одного шага. Дом вокруг них становился тише. День медленно клонился к вечеру, свет за окнами делался мягче, теплее, глубже.

Потом они оказались в спальне.

Всё было без спешки. Без лишних слов. Только нежность, доверие и та особая тишина, в которой два человека понимают друг друга лучше, чем в разговоре. Их любовь была не бурей, а светом, который постепенно заполнял комнату. Они касались друг друга бережно, будто каждая минута была драгоценной, будто сам день подарил им убежище, где не существовало ни страха, ни чужих угроз, ни древних теней.

После близости они уснули.

Но это был не просто дневной сон.

Что-то в нём было слишком глубоким, слишком внезапным, почти необъяснимым. Будто их усталость была не только телесной, а связанной с чем-то большим — с музыкой, с городом, с той силой, которая проснулась вокруг них и теперь требовала отдыха. Наталья спала, обняв Луиса. Луис держал её рядом. Их дыхание стало ровным и спокойным, и дом снова погрузился в тишину.

Так в Вердеград пришёл вечер.

Но этот закат не был обычным.

Пока Луис и Наталья спали, прижавшись друг к другу после счастливого дня, люди на улицах начали останавливаться. Сначала один человек поднял голову. Потом другой. Потом целая группа у магазина замолчала, глядя в одну сторону. Над крышами домов, над зелёными улицами и старым парком появилась странная полоса света.

Она была красно-белой.

Не молнией. Не закатным отблеском. Свет тянулся через город, словно невидимая рука чертила в воздухе путь. Красные и белые линии мерцали, дрожали, то исчезали, то снова вспыхивали, образуя нечто похожее на дорогу — маршрут, по которому кто-то или что-то должно было пройти.

Люди выходили из подъездов, открывали окна, замирали на тротуарах. Никто сначала не кричал. Все просто смотрели, потому что не могли понять, что видят.

А потом на площади появился всадник.

Он возник не из-за угла и не из переулка. Казалось, сам свет вывел его на середину улицы. Конь под ним был высокий, светлый, почти серебристый в вечернем мерцании. На всаднике были старинные доспехи и длинный плащ, застёгнутый у плеча. Его силуэт напоминал рыцаря из далёких восточных земель Европы: высокая шапка-шлем с металлической отделкой, пластины на груди, широкий пояс, тяжёлая сабля у бедра. За спиной и у плеч виднелись детали, похожие на украшенные дуги или крылья, но в полумраке невозможно было понять, были ли они частью доспеха или игрой света.

Он остановился посреди площади.

Конь ударил копытом по камню, и звук разнёсся так резко, что люди отступили.

Всадник поднял руку.

— Жители Вердеграда! — его голос прозвучал громко, холодно и ясно. — Мы призываем вас к рассудку и спокойствию. Оставайтесь в домах. Не выходите на улицы. Не задавайте вопросов.

На площади стало так тихо, что было слышно, как где-то захлопнулось окно.

— Через несколько часов город вернёт себе древнюю славу, — продолжил всадник. — В противном случае нам придётся увести с собой каждую душу, которую мы увидим бродящей по улицам. Предупреждение сделано. Мы рассчитываем на ваше благоразумие.