Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 559 – Маргарет Джордж

Настал Валентинов день, прошло больше суток с момента смерти Екатерины. Тело этой распутницы и прелюбодейки не бальзамировали – с какой стати? Пусть гниет, как дохлая собака на обочине, сбитая пронесшейся телегой. Немало падали валяется по проезжим дорогам. Обычно через пару дней разлагающийся труп ковром покрывают мухи. Правда, до гроба мухам не добраться. Зато туда проникает множество личинок, которых ждет настоящий пир! Как же, интересно, удается потом вылупившимся насекомым выбраться из запечатанного гроба? Может, сожрав человеческие останки, они умирают?

Боже, что за кошмарное наваждение! Не схожу ли я с ума? Мне не удавалось отделаться от бредовых мыслей, и страх перед ними становился таким же ужасным, как и картины, возникающие в моей голове. Казалось, мой мозг съедают личинки безумия.

В тот вечер в честь Валентинова дня я распорядился устроить праздничный пир. Виночерпии и подавальщики обрядились купидонами, а стол сервировали в красно-белой палитре. Первая перемена состояла из лобстеров, речных раков, краснокочанной капусты и жидкого заварного крема кастарда. В конце стола, на месте, которое могла бы занимать королева, восседала «Венера». На эту роль я выбрал «прелестную Джеральдину» Генри Говарда, очередную красавицу, имевшую старого мужа и молодого поклонника. Мне хотелось как можно точнее воссоздать положение и образ моей бывшей жены, чтобы посмотреть, как другие персонажи разыграют сцены, в которых прежде участвовали мы с Екатериной и Калпепер. Я пристально следил за красоткой: вот она тряхнула кудрями (не такими густыми, как у Екатерины), пробежала тонкими пальцами по шее, медленно провела язычком по губам. Стоило мне слегка скосить глаза, и я сразу узнавал в ней Екатерину, но теперь я был сторонним наблюдателем, чувства мне не мешали.

Справа от меня, под боком своей женушки, сидел ослепленный любовью Энтони Браун. Бывает два типа стариков: толстяки и живые мощи. Он принадлежал ко вторым – усохший и сморщенный, похожий на рептилию в ороговевших чешуйчатых латах. Его глазки-бусинки сияли обожанием, когда он смотрел на молодую супругу. Я заметил, что он не сводит с нее взгляда и лишь иногда ненадолго поворачивается к соседям.

«Я знаю, о чем вы думаете, – мысленно сказал я ему. – Вы удивляетесь, как вам удалось заполучить такую красотку. Вспоминаете, как ласкали ее в постели. А если вам не удавалось овладеть ею, вы принимали целебные снадобья и молились, чтобы в следующий раз они вернули вам прежние силы. Когда же соитие происходило, вы без конца твердили себе, что это она помогла вам помолодеть».

Старый болван!

Мой взгляд переместился на Генри Говарда, бывшего обожателя. По-прежнему ли он восхищается «Джеральдиной»? К манерам его придраться трудно. Он разрезал мясо, ловко орудуя собственными столовыми приборами – изящными ножом и вилкой. Сделав глоток вина, Генри элегантно промокнул губы кружевным носовым платком. Увлеченно беседуя со своим соседом Питри, он ни разу не посмотрел в сторону своей пассии.

О да, он умен. Его не сравнишь с Калпепером, выдававшим себя на каждом шагу. (Впрочем, я был слеп и ничего не замечал.) К тому же Генри принадлежал к роду Говардов, а уж им ума не занимать. Таланты Говардов славились на все королевство. Обладая бесспорной красотой и статью, они преуспевали на военном, поэтическом и дипломатическом поприщах. Но Тюдоры в противовес им были решительны и беспощадны. Именно поэтому я стал королем, а Говарды довольствовались титулами герцогов и графов. Возможно, их привлекал трон, однако они не делали попыток завоевать его…