Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 216 – Вера Анмут

Вот уж солнце упало под тучи и коснулось горизонта, вот уж дождь заморосил, покрыв окно мокрой рябью. И Гретта не выдержала. Она покинула покои, уверенным и быстрым шагом прошла коридоры и, остановившись у нужной двери, постучала. Ей открыл Кларк Кроненберг.

— Гретта? – удивился он. – Зачем ты здесь?

— Я должна его видеть, – тихо, но твёрдо ответила девушка.

— Пусть она войдёт, – раздался из комнаты надтреснутый женский голос.

Кларк широко открыл дверь и отступил, пропуская Гретту. Девушка прошла в комнату, остановилась. Взор её был направлен на кровать, на которой неподвижно и тихо лежал под одеялом Берхард.

— Он спит? – осторожно спросила Гретта.

— Нет. Он без сознания, – ответил ей женский голос.

Гретта повернула голову и увидела сидевшую на кресле пожилую женщину в чёрных одеждах.

— Это Хельга, – подойдя, представил женщину Кларк. – Она… известная в Регенплатце врачевательница, знахарка…

— Здравствуйте, – слегка поклонилась Гретта.

Девушка ничего не знала о Хельге, о её репутации среди народа. Она даже не слышала никогда, что в Регенплатце живёт какая-то ведьма. И потому не возникло в ней ни страха, ни удивления, ни возмущения. Обычная женщина, пришедшая помочь больному. Вот только взгляд её чёрных глаз слишком пристальный. Даже тяжёлый.

Гретта отвернулась от знахарки, не спеша приблизилась к Берхарду и присела рядом с ним на кровать. Юноша лежал на спине, лицо бледное и спокойное повёрнуто к окну, веки сомкнуты, дыхания совсем не слышно, даже не заметно было шевеления груди под тонким одеялом; руки с перебинтованными запястьями покоились поверх одеяла.

— Берхард выживет? – тихо спросила Гретта, с грустью рассматривая безмятежное лицо любимого.

— Мы все надеемся на это, – отозвался Кларк.

Гретта осторожно взяла в ладони руку Берхарда. Рука была горячей, смуглый цвет кожи приобрёл лёгкий сероватый оттенок.

— Настоятельница в монастыре, где я жила, говорила, когда человек теряет сознание, это значит, что душа его ненадолго покинула тело, – рассказала Гретта. – Душа витает где-то рядом, наблюдает за всеми со стороны… Но необходимо скорее вернуть её в тело. Ибо, если она почувствует, как хороша свобода, то может не вернуться, отлететь слишком далеко, и тогда её связь с телом разорвётся, и человек умрёт.

— Твоя настоятельница была права, – согласилась Хельга. – Однако ни нашим мольбам, ни даже мольбам отца душа Берхарда пока не вняла. Наверное, понимает, что в столь больном и ослабевшем теле её ждут только страдания.

Гретта заволновалась. В голосе женщины она не услышала надежды, в нём звенело отчаяние. Разве сможет выжить пациент, если лекарь уже потерял веру в его выздоровление?

— Берхард, любимый мой… – Гретта едва сдерживала навернувшиеся слёзы. – Взгляни на печаль супруги твоей, услышь зов её! Очнись, отзовись. Я не верю, что ты сможешь покинуть меня. Ты же не можешь быть столь жесток ко мне! Берхард! Без тебя моя жизнь угаснет, и смысл свой потеряет. Вернись, молю тебя. Подари мне снова твою любовь, ласку рук твоих, тепло губ твоих. Верни мне радость жизни, чувство счастья!..

Рыдания всё же сорвались, и девушка склонила голову, пытаясь унять их. Горячая слеза, быстро скатившись по щеке, упала на руку юноши. Упала и сползла на одеяло, оставив на коже влажный след.