Онлайн книга «Запретная любовь»
|
Сев писать письмо, она засмотрелась на чистый лист бумаги в дрожащем свете свечи и не смогла найти первого слова для светлой страницы любви. Тайный, непреодолимый страх заставлял её вздрагивать, мешал полностью отдаться счастью и как будто проводил на только что открывшемся горизонте едва различимую, тонкую и неясную тёмную черту. Ей захотелось разобраться в своих чувствах. Она обнаружила глубокое страдание, нывшее в одиноком сердце: женитьба была задумана и устроена не для неё, а ради счастья других. По запутанным, тёмным следам она видела, что отец с помощью Фирдевс Ханым и Бехлюля тайно готовил эту женитьбу и пытался избавиться от вспыльчивой дочери, чтобы спокойно жить. Она с большой неприязнью чувствовала отца своим врагом. Движимая этим чувством, она много раз хотела решиться и положить конец этой шутке, чтобы отомстить им. Но каждый раз чувствовала бессилие, заставлявшее желать бесконечного продолжения этой шутки. Любила ли она Бехлюля? Задавая себе этот вопрос, она считала необходимым покачать головой, чтобы усилить ответ, и говорила: «Не думаю!» Однако был факт, в котором она признавалась себе: может быть, она не любила Бехлюля, но хотела быть любимой им. Ей хватало этого, чтобы быть счастливой. Сегодня вечером, когда эта шутка стала правдой, Нихаль вдруг прочла в своём сердце то, что до сих пор ставила под сомнение. Да, она тоже любила Бехлюля, но насколько давно? Да, она любила его и только ему могла быть женой. Признав теперь это, она избавилась от тяжкого бремени. Хотя это и было так, она всё равно не могла найти слов, чтобы рассказать о своём счастье на бумаге. Она передумала писать. Она собиралась написать утром и была уверена, что сможет спокойно сделать это после того, как утихнет волнение; но утром под щедрыми лучами солнца, напротив синего моря смогла написать лишь пару строк. «Мадемуазель!» — говорила она. — «Ваша маленькая Нихаль, наконец, передумала жить одна, протягивает руку тому, кто хорошо Вам знаком и так счастлива, так счастлива, что не может найти, что написать, кроме этих нескольких слов.» Пока Нихаль одевалась, в дверь постучали, и тётин голос сказал: — Нихаль, откроешь? — Когда Нихаль открыла дверь, вошла тётя с несчастным лицом и непричёсанными седыми волосами и сказала: — Нихаль, ты не знаешь! Беширу было плохо ночью… Он, должно быть, замёрз вчера вечером, ночью у него был жар и только сейчас он уснул. Нихаль побледнела, в её глазах пробежала дрожь. Старая тётя грустно покачала головой и добавила, опираясь на кровать Нихаль: — Думаю, что этот ребёнок… Она не смогла закончить. Они с Нихаль смотрели друг на друга. Сцепив руки, Нихаль сказала с большим сожалением: — Лекарство, тётушка, лекарство! Оно же должно спасти Бешира, тётушка, Бешир поправится, верно? Нихаль была настолько взволнована, её просьба о помощи была такой жалобной, что старая тётя вдруг успокоилась и почувствовала необходимость заверить: ничего страшного не было. Врачу уже сообщили. Лекарство с запахом дёгтя все го за пару дней хорошо подействовало. Но вчера ночью кашель, должно быть, из-за сырости усилился. Было ясно, что после сна кашель смягчится. Они обнаружили обессиленного Бешира спящим. Нихаль, не говоря ни слова и глядя на осунувшееся и побледневшее за ночь лицо Бешира готовыми заплакать глазами, стояла у его кровати и с нетерпением ждала пока не прибывшего врача. В какой-то момент Бешир открыл глаза, увидел Нихаль тусклыми, как будто ещё спящими глазами; захотел невероятным усилием подняться с подушки, потом медленно, рассеянно ей улыбнулся и снова уснул. Нихаль оглянулась, прося о помощи. Тогда она вспомнила о Бехлюле. Где он был? Шайесте сообщила: он ушёл на пристань и не придёт к обеду. |