Онлайн книга «Запретная любовь»
|
После долгого, нескончаемого ожидания прибыл доктор. Всё время ожидания Нихаль стояла у кровати и глядела на спящего Бешира. Но у неё не хватило сил присутствовать при осмотре. Она ждала у двери комнаты. Доктор обнадёжил её и сказал: — Зря он Вас напугал! Ему следует быть осторожным, избегать холода и особенно — доктор говорил с улыбкой — ночных прогулок… Он не закончил, сжал руку Нихаль с незаметной улыбкой, словно оставляя слабую надежду на выздоровление и сказал: — Отныне, маленькая госпожа, комната больного ни для кого не является очень хорошим местом. Вы понимаете, верно? Нихаль не слушала и не слышала. Она снова вошла в комнату Бешира, где он проснулся и сидел в постели. Увидев Нихаль, он улыбнулся. Казалось, что Беширу стало лучше от того, что в комнате побывал доктор. Нихаль спросила: — Как ты, Бешир? Прежде чем ответить, Бешир огляделся и, не увидев в комнате никого, кроме Шаейсте, сказал Нихаль: — Уедем отсюда, маленькая госпожа! — Конечно, уедем, но через несколько дней; тебе нужно немного поправиться, — сказала Нихаль. Бешир покачал головой. Он хотел уехать сегодня, прямо сейчас. У него ничего не было, он встанет, если захочет. Нихаль улыбалась и отвлекала его расплывчатыми словами, которые заставляют ребёнка надеяться, ничего не обещая. За обедом Нихаль сидела напротив старой тёти, не говоря ни слова, все её мысли были о Бешире, она почти ничего не ела. * * * Нихаль вышла из комнаты после дневного сна и спускалась справиться о Бешире, когда вдруг услышала, что перед особняком остановилась бричка, через минуту раздался голос Бюлента и она бросилась туда: — Бюлент! Это ты, Бюлент? Бюлент был с Бехлюлем. Он пожалел, что не приехал вчера вечером и сегодня отправился на пристань, чтобы поехать к сестре. Когда Бюлент говорил, в его лице было что-то, присущее актёрам заученной комедии и казалось, что иногда он улыбался Бехлюлю. Нихаль, не обращая внимания, и даже совсем не слушая, рассказала им про Бешира: — Теперь Бешир! Кто знает? — она сцепила руки в характерной нервной манере и не закончила фразу, оставляя её в форме ужасного, повисшего в воздухе вопроса. Бюлент отправился в комнату Бешира, Нихаль тоже cобралась пойти, но Бехлюль протянул руку и остановил её: — Нихаль! — сказал он, — я вынужден оставить тебя здесь одну, мне нужно уехать в Стамбул. На Нихаль странное впечатление произвела скорее не сама фраза, а то, насколько сухим был его голос. После короткой паузы она сказала: — Я думала, Вы сегодня останетесь здесь. Тогда Бехлюль пояснил длинными, уклончивыми фразами. Было дело, о котором он совсем забыл, но внезапно вспомнил, когда оказался на пристани. Он бы сразу уехал на пароходе, если бы не считал необходимым получить разрешение от маленькой Нихаль. Завтра вечером, конечно, уже не останется причины, мешающей ему… Нихаль воскликнула, не в силах сдержаться: — Значит, Вы приедете завтра вечером! — Потом она вдруг покраснела, устыдившись наивности своего сердца, и добавила, чтобы казаться равнодушной: — Если я обращусь с просьбой, Вы сделаете, верно? Письмо, которое нужно опустить в почтовый ящик! Вы же знаете, кому? Нихаль не хотела, чтобы Бехлюль заставил её сказать больше. Когда он говорил и объяснял минуту назад, она почувствовала что-то, причинявшее ей боль. Похожее чувство забралось в её сердце и чуть раньше, когда она не очень внимательно слушала Бюлента. Она поднялась в комнату, чтобы взять письмо, Бехлюль последовал за ней. Он спросил: |