Книга В тени королевы, страница 145 – Элизабет Фримантл

— Сестре ничего не говори! – торопливо предупреждает Джуно.

— Почему? Мышке можно доверять!

— Потому что для нее это может быть опасно.

— Да, наверное, ты права.

Теперь я храню опасный секрет! Это страшновато и волнующе, словно я спрятала под платьем мешочек с селитрой и теперь должна держаться подальше от огня, чтобы не вспыхнуть.

Мы тихо проскальзываем во внутренние покои, вполголоса бормочем извинения. Мистрис Сент-Лоу также вполголоса квохчет надо мной, спрашивает, все ли у меня есть, что нужно. Я поддерживаю свою легенду – прикладываю ладонь к низу живота и слабо, но благодарно улыбаюсь. Фрэнсис Мотэс и Лиззи Мэнсфилд в углу о чем-то перешептываются с таинственным видом и поглядывают на меня. Я с улыбкой машу им рукой, а потом как бы невзначай касаюсь цепочки на шее – материального свидетельства моей тайны. Фрэнсис явно не понимает, с чего это я с ней так дружелюбна: улыбается в ответ, однако физиономия у нее озадаченная. Интересно, стихи она по-прежнему прячет на груди? И, должно быть, ждет, что еще пришлет ей джентльмен, который скоро станет моим мужем!

Мэри сидит в одиночестве с книгой у окна; я подсаживаюсь к ней. Но королева – она сидит у камина, где теплее, и слушает, как леди Ноллис читает стихи, – замечает нас и с улыбкой манит к себе. Похлопав по табурету рядом с собой, Елизавета говорит:

— Идите сюда, девочки, посидите с нами! Леди Ноллис читает Уайетта. Очень люблю его стихи.

Я сажусь на табурет, а Мэри на подушку у моих ног. По сжатым губам сестры догадываюсь, что ей не по себе: обе мы не привыкли к такому дружескому обращению королевы. Я напоминаю себе, что теперь нужно следить за каждым своим словом.

— Все мы здесь родня друг другу, верно? – с необычной теплотой говорит королева.

— Верно, – подтверждает леди Ноллис.

— Кузины из рода Болейн и из рода Тюдоров… – продолжает Елизавета.

Мне приходит на ум, что, если правдивы слухи, Тюдоры – мы все. Говорят ведь, что Мэри Болейн, мать леди Ноллис, была любовницей Генриха Восьмого, пока он не переключился на ее сестру Анну, и что леди Ноллис – его родная дочь. Я бы такого не заподозрила, но в самом деле, и в леди Ноллис, и в Леттис заметны тюдоровские черты.

— Позовите сюда и Леттис, – приказывает Елизавета. – Мы хотим окружить себя родственницами.

Леди Ноллис подзывает взглядом дочь. Леттис, отделившись от группы девушек, шьющих в уголке, приседает перед королевой в реверансе и устраивается рядом с Мэри.

— Как настоящая семья! – со вздохом говорит королева. – Нужно будет заказать мистрис Теерлинк наши портреты, прежде чем ты, Леттис, уедешь и выйдешь за Деверо.

— Ты выходишь замуж? – шепчу я, чувствуя прилив радости. Если королева позволила Леттис выйти замуж, значит, ее отвращение к бракам фрейлин пошло на убыль – а следовательно, есть надежда и для меня.

— Недавно мне доложили о новом заговоре, – говорит королева. – Похоже, на этот раз на мой престол нацелился Хантингдон. Считает, что капли крови Плантагенетов в жилах для таких притязаний достаточно. Это никогда не прекратится: всегда найдется кто-то, желающий занять мое место! Как видите, дамы, нашей семье лучше держаться вместе. – А затем оборачивается к леди Ноллис, спокойная, как гладь мельничного пруда – словно и нет на свете ни претендентов на престол, ни заговоров, ни отравленных перчаток – и говорит: – Однако вы не дочитали стихотворение.