Книга В тени королевы, страница 185 – Элизабет Фримантл

Мы с Кизом играем в шахматы у окна, но я не могу сосредоточиться на игре; гляжу в окно, на барки, снующие по Темзе взад-вперед, и думаю о сестре.

— Ваш ход, миледи, – говорит Киз.

Я смотрю на доску, потом обмениваюсь с ним улыбкой. Меня уже ничем не спасешь: пока я зевала, он загнал моего короля в ловушку.

— Вы победили, Киз. Простите, я сейчас не лучший противник.

— Может, сыграем в примеро? – предлагает Пегги.

— Я с вами, – говорит Уолтер и откладывает лютню. – Кстати, вы слышали, как Арундел проиграл в примеро королеве почти сотню гиней?

— Слышал, – отвечает Киз. – Даже видел, как он в гневе выбежал из дворца и пнул мостик для посадки на лошадь так, что проделал в нем дыру.

— Он не единственный, кто проигрался королеве в пух и прах, – со смехом замечает Пегги. – Мы, фрейлины, знаем, с ней в карты лучше не садиться. Она страшно злится, когда проигрывает, поэтому все стараются ей поддаваться – и разоряются.

— А потом, должно быть, на коленях выпрашивают у нее очередное имение, чтобы расплатиться с долгами! – подхватывает Уолтер.

Тут смеюсь даже я. Все они так стараются меня подбодрить!

Мы садимся вокруг стола; Киз тасует и раздает карты с ловкостью жонглера, удивительной при его огромных ручищах. Теплый взгляд его скользит по гостям, ненадолго задерживается на каждом из нас – и я отвечаю взором, полным благодарности за то, что он так свободно принимает нас у себя. Скоро вернется двор, большую часть дня нам придется проводить в покоях королевы, и это тихое убежище будет мне еще более необходимо, чем сейчас.

Играем мы быстро и молча, только объявляем свои карты или ставки. В конце концов признаем победительницей Пегги, собравшую целую гору монеток, а потом собираемся расходиться: у нас много дел, нужно подготовить дворец к приезду королевы. Однако когда все уходят, Киз просит меня остаться – хочет кое о чем со мной поговорить.

— Наедине, – добавляет он.

Так что я сообщаю остальным, что их догоню. Девице не совсем прилично оставаться наедине с мужчиной, но в моем случае это не важно: никому и в голову не придет беспокоиться о моей добродетели.

— Если позволите, миледи… – начинает он с некоторым сомнением, словно опасается, не переходит ли границы своего положения.

Киз все больше напоминает мне Стокса, моего доброго отчима. И дело не в физическом сходстве, хотя оба они мужчины крупные, а в этом удивительном сочетании силы и мягкости.

— Это касается вашей сестры.

— Говорите, – прошу я.

Мы стоим бок о бок у окна; я поднялась на скамеечку, чтобы лучше видеть. Косые лучи заходящего солнца падают на реку, и ее мутные воды, наполненные сиянием, преображаются в зрелище небесной красоты.

— Мне сообщили о разговоре королевы с шотландским послом.

— И как он связан с Кэтрин?

— Королева намекнула – об этом я знаю из достоверного источника, – что готова благосклонно отнестись к притязаниям королевы Шотландской. Она пока не готова назвать ее своей наследницей, однако сам такой поворот выводит из-под удара вашу сестру.

— Откуда вам известно?

— Все знать – моя работа. От этого зависит безопасность дворца. Приглядываюсь, прислушиваюсь; а поскольку я человек незначительный, на меня никто не обращает внимания. Может, ростом я и не мал, однако умею быть незаметным.

С удивлением осознаю, что у нас с Кизом есть кое-что общее – искусство оставаться невидимками.