Книга В тени королевы, страница 216 – Элизабет Фримантл

— И… ничего нельзя сделать? – Она сама понимает, как бессмыслен этот вопрос.

Киз молча качает головой.

— Я могу, по крайней мере, подать прошение королеве о том, чтобы леди Мэри разрешили поселиться со мной…

— Вряд ли это возможно. Королева в последнее время очень к ней привязалась.

Взгляд Киза, задумчивый и тоскующий, подтверждает для Левины то, что она давно уже подозревала о его чувствах к Мэри. Не раз она замечала, как он не сводит с нее глаз, с каким вниманием слушает, как готов на все, чтобы хоть чем-то облегчить ее безрадостную жизнь… Сомнений нет: Киз любит Мэри!

— А почему бы вам на ней не жениться? – спрашивает она вдруг, сама изумляясь своей прямоте.

— Не смейтесь надо мной! – отвечает он, отшатнувшись, словно она дала ему пощечину.

— Я серьезно, – отвечает Левина. Надежда вспыхивает в ней; быть может, она сможет изменить судьбу хотя бы Мэри?

— Она знатная дама, а я – никто.

— Вот именно, – отвечает Левина. – Вы знаете, что мать Мэри вышла замуж за своего конюха? В том числе и ради того, чтобы удалиться от двора. Мэри, став простолюдинкой мистрис Киз, уже ни для кого не будет представлять угрозы.

— Королева ни за что этого не допустит. Да и где видано, чтобы здоровенный увалень вроде меня приглянулся такой… – он колеблется, подбирая слова, – такому совершенному созданию?

Такой ответ трогает Левину до глубины души. Редко встречались ей люди, способные заглянуть за изуродованную оболочку Мэри и разглядеть красоту ее души. Еще никто не называл ее совершенством.

— А вы спросите девушку сами, – с улыбкой отвечает она.

— Я… мне пора во дворец. – Киз торопливо нахлобучивает шляпу и направляется к дверям.

Разумеется, он не решится просить руки Мэри. Однако… пусть хотя бы об этом подумает!

Тут она замечает, сколько времени, и стремглав бежит наверх, чтобы сбросить простое уличное платье и переодеться в нарядное, вновь охваченная радостным возбуждением при мысли о возвращении Георга. Нужно успеть на причал, чтобы встретить корабль! Перебирает свои платья, напевая себе под нос услышанную на рынке любовную балладу, и посмеивается над собой: сорок четыре года – а сама, словно влюбленная девчонка, ног под собой не чует от радости от того, что блудный муж к ней вернулся! Простой льняной чепец меняет на нарядный, с вышивкой. Нет, лучше надеть вон тот, желтый шелковый! Но эта алая юбка к желтому не подойдет – значит, лучше надеть ту парчовую… С уколом грусти думает о том, что ведет себя точь-в-точь как Кэтрин – та тоже, собираясь куда-нибудь, никогда не могла решить, что надеть, и переодевалась по пять раз.

Она еще путается в тяжелой парчовой юбке, когда в комнате скрипит, приоткрываясь, дверь.

— Эллен? – спрашивает, прервав свое пение, Левина. – Что ты там торчишь на пороге? Заходи, поможешь мне зашнуроваться!

Дверь медленно открывается… перед ней стоит Георг. Вокруг глаз чуть больше морщин, седые нити в бороде – но это, несомненно, он!

— В…в… ви́на! – Вот и все, что ему удается вымолвить.

Они стоят, глядя через комнату друг на друга. Левина придерживает незашнурованную юбку; сердце колотится так, словно хочет вырваться из груди. Муж снова с ней – такой родной и такой чужой, и она не знает, что ему сказать.

— Я собиралась тебя встретить, – говорит Левина наконец, когда к ней возвращается голос.