Книга В тени королевы, страница 91 – Элизабет Фримантл

— И он ее пялит в другую дырку, чтобы она осталась девственницей!

— Джуно! Как ты можешь? Из такого милого ротика – и такая грязь… – Но, глядя на ее алый изогнутый рот, я вижу губы Хертфорда.

— Иди сюда! – говорю я и увлекаю подругу на кровать.

Каскад ее волос, пахнущих розовой водой, падает мне на лицо. Взять одну прядь, положить рядом с моей – и я не смогу их различить. Я утыкаюсь носом ей в шею, вдыхаю сладкий запах; потом мы сближаем лица и лежим так, вплотную, глядя друг другу в глаза; наши ресницы, словно крылья бабочек, касаются друг друга и трепещут вместе.

Левина, стоя в нише у окна, вглядывается в лицо королевы. Елизавета сидит лицом к свету и просматривает бумаги. Они от Фокса из Женевы: печатные копии рисунков Левины, запечатлевших казни на костре. Как все изменилось! Жизнь пошла по-новому: Боннера с Берном и след простыл; дворец совершенно преобразился. Ушли в прошлое мрачные молчаливые покои; теперь все здесь звенит смехом и музыкой, и вокруг молодой королевы не утихает хоровод поклонников. А страх… что ж, при дворе страху всегда найдется место, но пока никто не понимает, чего именно теперь бояться.

Просторный зал полон новых лиц. У камина уютно расположилась Кэт Астли, вырастившая королеву; о ней говорят, что она была Елизавете как мать. Рядом с ней леди Ноллис, Дороти Стаффорд и Бланш Перри, шьют и о чем-то беседуют вполголоса. В дальнем конце зала младшие фрейлины выстроились в ряд перед новым учителем танцев, приехавшим из Италии. Маленькая Пегги Уиллоуби с заячьей губой и дурнушка Фрэнсис Мотэс – словно пара маргариток среди лилий. Вот Джуно и Леттис Ноллис – две признанные красавицы; а рядом сестры Говард – тоже хороши. Новая королева окружает себя старыми друзьями и родственниками: и сестры Говард, и мать и дочь Ноллис – ее кузины с материнской стороны.

Учитель танцев под аккомпанемент лютни длинноволосого юноши с томным взглядом демонстрирует девушкам танцевальные па. В их ряду должна быть и Кэтрин – где же ей еще быть, ведь она законная наследница Елизаветы! Но, как видно, и взрослой Елизавета в полной мере сохранила детскую злопамятность; бедняжку Кэтрин теперь не пускают дальше приемной. Очевидно, новая королева не желает сравнения с родственницей, превосходящей ее красотой и, по мнению некоторых, имеющей равные с ней права на престол.

Левина боится за Кэтрин. С девушкой творится что-то неладное: бродит по дворцу с потухшим взглядом, как привидение. Ехать к матери и сестре в Шин – хоть это и совсем близко – отказывается. Левина начала писать ее портрет: предлог, чтобы за ней присматривать. Но по большей части она сейчас работает над миниатюрными изображениями новых любимиц королевы; такие портреты на игральных картах они носят на корсажах, хранят под подушками или дарят друг другу. Миниатюры сейчас в большой моде – тем лучше для Левины, ведь для нее это источник заработка. А сегодня она рисует саму королеву.

Она уже обмакнула кисть в краску, но не нанесла еще ни одного штриха. Карта перед нею – туз сердец; эта масть и значение выбраны самой королевой. «Интересно, – думала Левина, прикрепляя к карте со стороны рубашки и разглаживая тонкий листок веленевой бумаги, – у кого под подушкой окажется портрет Елизаветы? Должно быть, у Дадли».