Книга В тени королевы, страница 93 – Элизабет Фримантл

— Трудно, должно быть, выбрать из такого множества претендентов, – замечает Левина.

— Выйдешь за одного – обидятся остальные. Вспомните, как прогадала с замужеством моя сестра! Потеряла народную любовь. А потом – и это еще хуже – ввязалась в войну своего мужа и потеряла Кале. – Помолчав и посмотрев вокруг себя, она спрашивает: – Мистрис Теерлинк, вы замужем – и вы женщина светская, чья жизнь не ограничивается домашним очагом. Скажите, каково вам в браке?

Левина думает о Георге. После возвращения из Брюгге он сделался к ней холоден; ничего больше не говорит, однако слишком ясно дает понять, что недоволен ее работой.

— В браке есть свои сложности.

— Верно. Но никогда не узнать, что значит родить ребенка… – Она задумывается – и грусть в глазах, кажется, становится сильнее.

Несколько минут обе молчат. Левина набрасывает портрет быстро и уверенно, с тем чувством, что порой охватывает во время работы – как будто ее рукой водит чья-то невидимая рука.

— А ведь трон Англии – лакомый кусочек!

— Совершенно верно, мадам.

Елизавета опускает взгляд на рисунки, лежащие у нее на коленях, и вдруг спрашивает:

— Это ведь Джейн Грей, верно?

Левина смотрит туда, и фигура девушки с завязанными глазами, нащупывающей плаху, вдруг поражает ее, словно она видит это впервые.

— Да, верно, – отвечает она, стараясь говорить бесстрастно. Ни к чему открывать королеве свои чувства.

— Ужасная история. Я ведь хорошо знала Джейн. Такая благочестивая девушка. – Левина всматривается ей в лицо, пытаясь понять, к чему Елизавета заговорила о Джейн Грей, но ничего разглядеть не может. – Вы, кажется, дружны с ее матерью?

— Так и есть, мы старые подруги. – К чему она клонит?

— Я тоже привязана к Фрэнсис. Она моя кузина. Но эта Кэтрин, ее дочь… – добавляет она, презрительно скривив губы. – Так похожа на своего отца! Он ведь и был единственным настоящим изменником в семье. Остальные пострадали из-за него. Слабый человек, этот Генри Грей. – И она машинально касается рукой шеи. – А вторая сестра, горбунья – что вы о ней скажете?

— Мэри? Она необычайно умна, мадам. Разумная, кроткая, благонравная девушка.

— Благонравная? Что ж, девочке ничего, кроме благонравия, не остается. Если она и вправду безобразна, ей приходится очень стараться, чтобы убедить людей, что она не создание дьявола. – Елизавета издает короткий смешок; кажется, в нем звучит сарказм. – Но если она умна, как вы говорите, то, несомненно, сама это понимает.

— Леди Кэтрин тоже вполне благонравна, у нее просто иной темперамент… – замечает Левина, думая, что стоит хотя бы попытаться внушить королеве более благоприятное мнение о Кэтрин.

— Я была столь уверена. От таких, как она, одни неприятности – и самого худшего толка. – Она поворачивается к Сесилу и машет, приглашая его подойти. – Боюсь, мистрис Теерлинк, мне все же придется этим заняться.

Левина начинает собирать свои инструменты, гадая о том, что такое для королевы «неприятности самого худшего толка». Подходит Сесил и, словно фокусник, раскладывает вокруг себя непонятно откуда извлеченные миниатюры.

— Вот это, – говорит он, помахивая одним из портретов у Елизаветы перед носом, – эрцгерцог Карл.

— Габсбург, Сесил? – хмурится она. – Вы предлагаете нам противостоять нашей шотландской кузине, которая хочет отнять у нас престол, опираясь на французов, выйдя замуж за Габсбурга?