Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 109 – Софи Ирвин

— Должен признать, в моих версиях чаще целуются, – легко проронил Мелвилл.

— В них есть нечто большее, – попеняла ему Элиза. – Ваше умение вовлечь читателя.

Мелвилл моргнул, крутя бокал за ножку, словно не нашелся с ответом. Словно не ожидал услышать ответные комплименты, несмотря на все похвалы, которыми он осыпал Элизу.

— Я рад, – задумчиво произнес он, испытующе глядя на собеседницу. – Впервые прочитал эти истории в детстве… уже тогда корпел над книжками, – добавил он, будто признаваясь в чем-то. – И даже сейчас мне нравится думать, что я могу возвращаться к этим текстам тысячи раз и по-прежнему обнаруживать нечто новое, вдохновляющее.

— Этим вы и намерены заняться? – поинтересовалась Элиза. – Написать тысячу таких поэм?

— Я… Когда-нибудь я…

Мелвилл обвел настороженным взглядом стол. Впервые на памяти Элизы он обеспокоился тем, что их могут подслушать.

— Я намеревался, – тихо сказал Мелвилл, – когда приобрету достаточную славу, приступить к поэмам, основанным на классике совсем иного рода.

Элиза вопросительно наклонила голову.

— Моя мать великолепно знала языки. – Мелвилл заговорил быстрее. – Урду, персидский, санскрит… Она владела всеми этими языками и каждый вечер читала нам манускрипты, которые привезла с собой из Индии. «Шахнаме», «Махабхарата» – самые длинные из когда-либо написанных эпосов, не менее увлекательные, чем «Энеида», повествующие о героях не менее великих, чем Ахиллес или Аякс.

Элиза не отрывала взгляда от его лица, ожидая продолжения. У нее возникло чувство, что из всех бесед, из всех признаний, которыми они обменялись, эти были самыми сокровенными. Здесь, на званом ужине, посреди звучащей отовсюду нелепой светской болтовни. Она не перебила бы собеседника ни за что на свете.

— Внутри этих историй тысячи историй поменьше, – благоговейно продолжил он приглушенным голосом. – Если бы я мог всего лишь…

Глаза Мелвилла, секунду назад сияющие и оживленные, внезапно погасли.

— …найти издателя, который согласился бы их опубликовать, – заключил он со вздохом.

Его пальцы обхватили бокал, и Элиза едва сдержалась, чтобы не провести по ним рукой.

— Вы его найдете, – сказала она. – Я уверена, что найдете.

Если кто-то и мог этого добиться, то именно он.

— Возможно, однажды.

Они умолкли, пока слуги разносили следующую перемену блюд – фрукты, сливки и желе всех размеров, форм и цветов. Элиза, нетерпеливо ожидая продолжения разговора, набрала на тарелку всякой всячины и снова повернулась к Мелвиллу, едва появилась возможность. Разумеется, как ее учили с детства, следовало обратиться к адмиралу Винкворту – по правилам этикета полагалось менять собеседника после каждой перемены блюд. Но сегодня ничто не склонило бы ее к подобному поступку.

— Вы знаете очень много языков, – сказала она восхищенно, изумляясь, что человек может достичь успеха в такой области. По сравнению с этим ее умение сносно вышивать представлялось ничтожным.

— Не все из них досконально, – с иронией откликнулся Мелвилл. – Когда наши родители… Скажем так, чаще всего мы не успевали за ними угнаться.

Элиза пожалела, что этот разговор происходит не в уединении ее салона, ей захотелось передать на бумаге тихую меланхолию, отразившуюся на лице Мелвилла в этот момент.

— Слава богу, у меня есть Каролина, – задумчиво произнес собеседник. – Без нее было бы значительно более одиноко.