Книга А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо, страница 133 – Ирма Гринёва

А, действительно, кто? Да никто – ни сват, ни брат, ни муж, ни любовник. Но это пока. Глеб очень хотел стать для Жени всем. И побыстрее. А потому планировал объясниться и тотчас же вернуться вместе с ней домой, к детям. А тут такое дело… Как теперь возвращаться? На самолёте быстро, но опасно. В машине растрясёт. Разве что на поезде?

— У тебя какой срок? Рожать когда?

— Что, хочешь удостовериться твой это ребёнок или нет? – съязвила Женька.

— Какие же вы с сестрой… Характеры вредные – не дай бог! – возмутился Глеб.

Женька аж задохнулась от обиды. Не за себя! Он скоро отцом станет, а единственное, что его волнует, это взаимоотношения с бабами (то, что она одна из этих самых «баб» Женьку ничуть не смутило). Ясно же, что с Катериной поссорился, вот и примотал к ней, Жене. Женская логика отягощённая беременностью.

— Послушайте, Глеб Николаевич! Я не обязана выслушивать Ваши инсинуации. Катитесь к своей жене и ей читайте нотации!

И захлопнула дверь перед носом Глеба.

А потом наблюдала за ним из окна. Глеб уселся на детские качели и машинально раскачивался мыском ботинка о землю. Глядя на его поникшую фигуру, Женьке даже его жалко стало. И чего она на него наехала? Он, правда, сам первый начал. Но она могла бы сдержаться, как мудрая женщина?! И не поговорили толком. Не из-за ссоры же с Катериной он проделал путь от Калуги до Питера в восемьсот километров?!

А Глеб улыбался. До его осознания, наконец, дошло, что скоро он снова станет отцом. Ребёнок от любимой женщины… Зачатый любовью, а не ради попытки скрепить семью, как Анюта. Анюта, любимая дочка. Анюте уже 4 года, а он всё помнит, как будто было это только вчера… И, в тоже время, так давно, в какой-то другой жизни…

Свой ужас, когда ему сообщили об аварии, в которую попали его жена и годовалая малышка. Своё облегчение, когда ему сказали, что дочка не пострадала, а за жизнь его жены борются врачи. Свою растерянность, когда надо было кормить Анюту (Чем? Чем, прости господи, кормят годовалых малышей? И как?), менять ей подгузники (по ощущениям Глеба, еда проскакивала через крохотное тельце ребёнка не задерживаясь, как вода из рассечённого надвое коня барона Мюнхаузена, а на вес, так выходило даже больше, чем съедалось) и одновременно заниматься похоронами жены и не выпускать из поля зрения свой бизнес. Все его предыдущие «страдания» во время беременности жены, её капризы, её слезливость, её ревность и бессонные ночи после рождения ребёнка, показались ему тогда сущими пустяками.

А кто Жене помогал, когда ей, вдруг, среди ночи, вынь да положь, как хотелось малосольных огурчиков? А кто подхватывал её, когда она теряла сознание? А кто успокаивал её, убеждал в своей любви, когда она плакала после того, как замечала в зеркале очередное пятно на своём лице или распухший нос?

Чёрт, сколько же всего он уже пропустил! И первое УЗИ, на котором вообще ещё ничего не понятно. И округлившийся Женькин живот – вроде беременность уже точно есть, но внешне ничего не видно, и вдруг, в одночасье, вот же он – твёрдый, натянутый, какой-то сияющий изнутри. И первое шевеление ребёнка. И повторный снимок, где уже ясно видна головка, ручки, ножки. Только пол не понятен. Шифруется, хитрюга! И кого он за всё это должен благодарить??? Екатерину! Чёрт, и здесь ей удалось ему подгадить!