Книга Немезида ночного ангела, страница 373 – Брент Уикс

— Ибекс? У нас в Сенарии такие звери не водились. Они ведь в горах обитают, да?

Только теперь я замечаю, что у этого чудовищно громадного мага-воителя только одна рука. Левая заканчивается культей. Он ее не прячет, поэтому я успеваю все хорошо разглядеть и понять, что это не боевая рана, а врожденное увечье.

Я снова смотрю на Ибекса, на этот раз с уважением. Теперь мне понятно, почему императрица не боится ходить по кораблю всего с двумя сопровождающими. Если однорукий солдат смог вопреки всем скептикам дослужиться до офицерского звания и стать стражем самой императрицы, значит, он настолько искусен в бою, что мне бы не хотелось с ним связываться.

Второй преторианец поразительно красив. Оливковая кожа, идеально ухоженные волосы. Он пугает меня не так сильно. Красавчикам все в жизни преподносится на блюдечке с голубой каемочкой.

Я пытаюсь понять, зачем самая могущественная женщина в мире вдруг пожелала допросить меня лично. Хочет узнать что-то о короле Рефа'име? Хочет, чтобы я кого-нибудь убил? Хочет, чтобы я убил Рефа'има?

Если так, то ей захотелось этого слишком уж быстро… хотя я слышал, что в алитэрской политике полным-полно быстрых взлетов и еще более быстрых падений (причем зачастую смертельных), а единственная постоянная в ней величина – это сама императрица.

О чем мне сказать ей, когда она позволит мне говорить? Чему она поверит?

Любое непродуманное или лишнее слово, может привести меня не к свободе, а к гибели.

Я снова задумываюсь над тем, смогу ли возродиться, если мне отрежут голову. Что случится, если мое тело полностью уничтожат – например, сожгут?

Есть только один способ выяснить!

~– Ты же не собираешься…~

«Нет, нет. Я имел в виду, что спрошу у тебя. Убивать себя я не собирался. Это же глупость».

~– Не в моих правилах припоминать тебе весь необъятный список твоих глупостей, но…~

«Дальше можешь не продолжать».

Удивительно, но ка'кари замолкает. Наверное, потому что мы остановились. Императрица проводит нас мимо двух других гигантских преторианцев в свою каюту.

Или даже не в «каюту», а в императорские палаты. Они огромны; на корабле такие комнаты – непозволительная роскошь, которую со всех сторон подчеркивает богатое убранство. Складывается ощущение, будто обитательница этих покоев объездила весь мир в поисках самых вычурных вещиц, заблудилась по пути домой и причалила к берегам бедняцких фантазий о том, как живут богачи. Золото? Оно здесь везде. Экзотическая древесина? Всех сортов, всех цветов и оттенков, и ни одна не сочетается с другой. Драгоценные камни? Сверкают на каждой поверхности всеми цветами и типами огранки. Слоновая кость? Где только можно, даже на полу и на потолке. Картины? Ими увешаны все стены, и только между рамами остались узкие полосочки, инкрустированные камнями. Эти полотна не объединяет ничто – ни тема, ни цветовая гамма, ни даже автор.

Хотя нет, одна общая тема в убранстве все-таки есть: все вещи настолько дороги, что от них режет глаза.

Шкуры животных? Естественно, экзотических.

Вычурные канделябры? Вы еще спрашиваете.

Высоченный потолок? Невероятно большая ванна? Письменный стол размером с крупный город?

— Ух ты! – говорю я, не успев прикусить язык. – Так вот куда пришел умирать Вкус.

Императрица с удивлением смотрит на меня, но быстро отворачивается и подходит к своему колоссальному столу.