Книга Немезида ночного ангела, страница 402 – Брент Уикс

— Я… Кажется, за всю мою жизнь никто не говорил мне столь же романтичных слов.

Затем она остервенело бросается на него, так, что мне несколько секунд кажется, будто она на него напала.

На самом деле да, напала. Просто не в этом смысле.

Я быстро ретируюсь из каюты, но они успевают заняться любовью еще до того, как я выскакиваю за дверь.

Преторианец косится на меня.

Я говорю:

— Они, э-э-э… – В ту же секунду из оставшихся позади меня покоев вылетает довольный взвизг и скрип мебели.

Преторианец с пониманием кивает.

— Заняты? – говорит он. – И вы решили, что их лучше не отвлекать?

— Точно, – с болезненной улыбкой отвечаю я. – Мое дело подождет.

— Как долго они обычно, э-э-э, бывают заняты? – спрашиваю я огромного телохранителя.

Тот качает головой.

— Пару минут, наверное.

— О, ну это недолго. Я…

— Или пару часов. Зависит от настроения и от того, с кем она.

— …Вот как.

— Там внутри еще кто-нибудь был? Она обычно просит нас всех выгонять, когда… ну вы поняли. Некоторые придворные, бывает, остаются и ждут, потому что боятся потерять место в очереди. А такое, прямо скажу, случается часто. Не повезти может всегда.

Даже он не знает, был там кто-нибудь внутри или нет! Я сегодня мог вообще ничего наперед не продумывать. Но это же ненормально. Хотя осечки бывают у всех. Даже у лучших.

— Нет… правда, они сначала громко ссорились, и мне было страшно, а потом они неожиданно начали… – Из каюты вдруг доносится визгливый хохот. Мы оба изо всех сил притворяемся, что не слышали его. – В общем, я отвлекся и не смотрел по сторонам, – вяло заканчиваю я.

Телохранитель вздыхает.

— Видать, придется зайти и проверить. Но, знаете, спасибо вам за честность, – говорит он. – Я буду на этом посту до ночи. Если вам нужно уйти и вернуться, я поставлю вас в начало очереди.

— Благодарю! Вы ужасно добры, – говорю я. – У меня мочевой пузырь разрывался еще когда я сюда шел! Вы не подскажете?..

Он указывает в нужную сторону.

— Вниз по лестнице, два поворота налево и за занавеску. Туда ходят преторианцы, но и остальным не запрещают. – Великан расправляет плечи, оборачивается и берет шляпу из кучи вещей за своим постом. Натягивает ее набекрень так, чтобы не видеть ничего, что происходит в стороне императорского ложа. – Ладно, я поше… – начинает говорить он, но затем замечает, что я исчез.

То есть стал невидимым.

Уйти я не могу. Дело ведь еще не закончено. А я всегда его заканчиваю.

Мой преторианец приоткрывает дверь – широко приоткрывает, он ведь огромный, – и проскальзывает внутрь. Я проскальзываю следом за ним, задержав дыхание; держусь к нему близко, как тень. Мне ведь не угадать, закроет он за собой дверь или нет.

Но он не закрывает. Он делает несколько шагов внутрь, вглядывается в тени с одной стороны комнаты, затем сдвигает шляпу на другой бок, чтобы проверить вторую сторону, все так же не видя кровати. Я прячусь от него за колонны в глубине каюты – с преторианцем я не могу положиться на невидимость, даже сегодня, когда они совершили так много нелепых ошибок.

Он уходит, оставив меня наедине с радостно совокупляющейся парочкой и моими собственными злыми замыслами.

Незримый, я стою в чужой спальне, рядом с супругами, которые занимаются любовью и думают, будто они одни. Может быть, я отвратительно болен или же вконец лишился остатков человечности, но почему-то я не испытываю обычных для подобной ситуации чувств. Я был бы рад Смущению, выделил бы место за столом даже для Похоти, да и Тоска по близости явно могла бы явиться без приглашения. Но ни одно из этих чувств ко мне не приходит. Даже их болтливая соседка, Жалость-к-Себе, не показывает своего носа.