Книга Без страха и упрёка, страница 111 – Андрей Земляной

Штурмин привыкал к людям постепенно.

На фабрике он узнавал бойцов в бою, когда характер проявлялся быстро и зачастую окончательно. Здесь всё происходило медленнее. Сарик молчал не потому, что не хотел разговаривать, а потому, что привык сначала слушать. Семён раздражался, когда кто-то трогал аппаратуру без разрешения, но мог половину ночи чинить чужую радиостанцию. Борис ворчал почти постоянно, однако первым подхватывал тяжёлый ящик, если видел, что другой человек устал. Энрико не терпел беспорядочных движений и на занятиях заставлял повторять один вход десятки раз, пока напарник не начинал чувствовать его раньше, чем понимать.

Катерина следила за всеми сразу.

На третий день она поймала Штурмина возле лестницы, когда он после утреннего бега незаметно придержал ладонью заживший бок.

— Алексей, зайдите после завтрака, — распорядилась Катерина, остановившись напротив него. — Я ещё раз посмотрю шов.

— Он не разошёлся, — ответил Штурмин, убирая руку.

— Значит, осмотр займёт меньше времени, — спокойно произнесла Катерина. — Если разошёлся, займёт больше.

Спорить с ней было труднее, чем с Тихоновым. Майору можно было объяснить оперативную необходимость. Катерина на подобные объяснения отвечала, что мёртвый специалист всё равно не выполнит задачу, а затем продолжала делать то, что считала правильным.

Утренние занятия чаще всего вёл Гарсиа. Начинали с бега, затем переносили ящики с песком, работали на перекладине, падали, поднимались, снова бежали и переходили к упражнениям в парах. Энрико не кричал и не подгонял. Он просто добавлял следующую нагрузку прежде, чем человек успевал решить, что предыдущая была последней.

Ласкин однажды сообщил, что испанец непременно заставит их разминаться и после смерти, чтобы группа не потеряла форму на том свете.

— Тебе это не повредит, Борис, — ответил Гарсиа, наблюдая, как пулемётчик поднимает ящик. — Судя по дыханию, тебя туда пока не принимают.

Ласкин выругался, но ящик донёс.

После завтрака начинались специальные занятия. Часть проводили приглашённые преподаватели: инженеры-связисты, врачи, сапёры, специалисты по немецким документам, штабной работе и организации связи. Остальное вели сами участники группы.

Восканян обучал наблюдению, маскировке и стрельбе. Сулакшин заставлял каждого разворачивать переносную станцию, искать неисправности, восстанавливать линию и передавать сообщения в условиях, когда половина оборудования намеренно не работала. Копытин отвечал за взрывчатку, взрыватели и разрушение сооружений. Ласкин занимался пулемётами, миномётами и корректировкой огня.

Штурмин впервые за долгое время снова оказался учеником.

Сначала это раздражало. Он знал больше большинства преподавателей по отдельным вопросам, но значительно хуже представлял себе возможности сорок второго года, устройство конкретных немецких радиостанций, порядок оформления радиограмм и десятки мелочей, без которых любое преимущество превращалось в красивую теорию.

Постепенно раздражение прошло.

Здесь никто не требовал от него притворяться обычным пехотным лейтенантом. Если Алексей знал другой способ наложить повязку, поставить заряд или пройти охраняемый участок, его выслушивали. Потом задавали вопросы, проверяли и лишь после этого решали, стоит ли менять привычный порядок.