Книга Любовь, которую ты примешь, страница 103 – Рина Сивая

Я понимаю, что сейчас тебе кажется, что он – твоя единственная любовь, и другой такой уже не будет. Но это не так, милая. Твой человек тебя найдет сам. Как меня однажды нашел ваш отец. Вот теперь улыбка сеньоры Солер была самой искренней из всех, что я видела у нее за всю свою жизнь. Любовь наших родителей была безусловной, иначе вряд ли бы в их браке появилось столько детей, да еще и с такой разницей в возрасте. И я знала, что смерть папы очень сильно ударила по маме – поэтому она сейчас и отворачивалась, пряча слезы. Потому что, несмотря на всю свою холодность, любить Габриэлла Солер умела. Просто… не всех. – Я… – я запнулась, пытаясь поймать немногочисленные разбегающиеся мысли, и все-таки призналась: – я не знаю, что тебе сказать. – Да ничего и не надо, – сделав вид, что поправляла стрелки, а не вытирала слезы, мама отмахнулась и поднялась с дивана. – Я догадываюсь, что мои слова для тебя сейчас ничего не значат. Поэтому просто… подумай. Я во все глаза смотрела на мать, которая отбирала у меня салфетку, подбирала с журнального столика такие же бумажные комочки, а после все вместе несла в сторону мойки. Это Габриэлла Солер только что не стала продавливать свое собственное мнение как единственно верное? Это точно она предлагала мне подумать, а не указывала, что делать? – По-моему, мою мать похитили инопланетяне, – произнесла я, глядя на то, как со второй попытки мама находила шкаф, за которым пряталось мусорное ведро. – Кто вы и что сделали с настоящей Габриэллой Солер? Она закатила глаза и отвернулась, чтобы помыть руки, а когда разворачивалась обратно, ничто не указывало на то, что совсем недавно эта женщина проявила чудеса понимания, тактичности и заботы. – Надеюсь, ты не собираешься встречать Рождество в одиночестве, сидя в этой халупе? – обведя рукой пространство, поинтересовалась истинная сеньора Солер. – Это никуда не годится. Меня пригласили в гости к Гонсалесам, они точно не будут против, чтобы ты составила мне компанию. Так что будь готова к семи часам, я пришлю за тобой водителя. – Но… – я даже поднялась на ноги, собираясь стоять на своем, только момент был упущен. Та Габриэлла, которая готова была давать мне свободу, уже испарилась из моей квартиры. – Это не обсуждается, Мария! – произнеся мое имя практически по буквам, мама развернулась на каблуках и двинулась на выход. – К семи часам. Приведи себя в порядок, найди приличное платье. Если у тебя проблемы с макияжем и прической, скажи заранее – я пришлю к тебе стилиста. – Да нет у меня ни с чем проблем! – возмутилась я, следуя за матерью по пятам. – И Рождество я не собираюсь встречать одна, мы договорились с Эвой! – Ох, не обманывай меня, Рири, – даже натягивая пальто, мама умудрялась смотреть на меня с осуждением. – Я говорила с Эвой. У нее совершенно другие планы. Я мысленно прокляла подружку. Вот почему за эти две недели мать никак не попыталась со мной связаться: она нашла куда более простой способ добывать информацию. И это было вполне в духе Габриэллы Солер. – Поэтому завтра. В семь, – подхватив свою сумку, сеньора Солер быстро клюнула меня в щеку и сама открыла дверь. – И не думай отказываться!

Она не дала мне даже попрощаться – с оглушительным хлопком я вновь осталась одна, пытаясь осознать все, что только что произошло. В прихожей еще пахло мамиными духами, не давая мне усомниться в том, что ее визит мне не привиделся, а слова – не прислышались. И нет, в этот раз я вовсе не о празднике у Гонсалесов. А о совете, который мама мне дала, основываясь на собственном опыте. Не ждать. Отпустить. Поверить. Каждое из этих слов вызывало острое отторжение. Как не ждать, когда я ждала две недели? Как отпустить, когда мое сердце разрывалось от мысли, что рядом больше не будет Арнау? Как поверить, что найдется «мой» человек, если он уже нашелся? Арнау Серра был моим, от кончиков пальцев на ногах до последней кудряшки на голове, со всем его цинизмом, недоверием и неумением любить. Я не могла его оставить! Зато мама вполне смогла оставить свои перчатки – и я, не думая, подхватывала их в руки и вылетала за дверь, надеясь, что Габриэлла еще ждала лифт. Но нет: один из двух уже спускался вниз, а второй отсчитывал этажи в плюс, но площадка перед ними была пуста. Какова вероятность, что перчатки мама оставила специально, чтобы завтра у нее был повод отправить за ними водителя, который должен был забрать и меня? Уверена, что стопроцентная. Поэтому мне оставалось только хмыкнуть и признать, что мне придется хорошенько забаррикадироваться изнутри завтра в районе семи вечера, если я не хотела никуда идти. Но я еще не успела додумать мысль до конца, когда тихий звон сообщил об остановке лифта, а разъехавшиеся в стороны створки продемонстрировали нежданного гостя. Моего гостя. Того самого, от которого дыхание замирало, а сердце – разбитое, но все еще любящее сердце – сбивалось с шага. – Привет, – замерев прямо у лифта, глухо произнес Серра. – Мы можем поговорить? Конечно. Разумеется. Да, черт возьми! Но сил открыть рот у меня не нашлось, поэтому я просто кивнула и отступила в сторону, пропуская Арнау внутрь. Поговорить. Определенно, нам пора это сделать.