Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 100 – Daria Tetslova

Лу побледнела так стремительно, что на висках проступили тонкие синеватые вены.

— «Удобно»? — прошептала она, и этот шёпот прозвучал страшнее крика. — Я для тебя просто предмет мебели? Я всю свою жизнь перекроила, вывернула наизнанку под твои привычки!

— Твоя ошибка, Лу, — отрезал я, намеренно вкладывая в голос как можно больше стали. — Не надо было очаровываться, тогда не пришлось бы сейчас разочаровываться. Между нами всё, и это, мать его, к лучшему. Хэппи-энда не будет, сценарист сдох. Эта девочка — моя кровь. Она была до тебя и останется после. А ты здесь ни при чём.

Она смотрела на меня с такой смесью ненависти и жалости, что мне захотелось отвернуться.

— Ты специально делаешь мне так больно, — тихо произнесла она, выпрямляясь. — Ты выливаешь на меня эту грязь, чтобы я сама ушла. Тебе просто не хватает яиц попросить прощения за то, что ты со мной сделал.

Она была чертовски права. Лу неплохая девушка. Ей нужен нормальный мужик, стабильность и понятное будущее, а не мои скелеты, вываливающиеся из каждого шкафа.

Пусть лучше ненавидит. Ненависть — отличный анестетик, она помогает быстрее забыть.

— Называй как хочешь, — я показушно равнодушно пожал плечами и полез в карман за сигаретами, хотя в квартире мы никогда не курили. — Завтра я куплю тебе билет до Мюнхена. Тебе здесь больше нечего ловить.

Она ничего не ответила. Просто развернулась и медленно, с достоинством, которое меня всегда в ней восхищало, пошла в спальню.

Я остался один в прихожей. В ушах звенело от тишины, а в груди саднило так, будто это мне, а не Лу, только что вырвали сердце без наркоза.

Вечером того же дня, после тяжёлого разговора с Лу я уехал из квартиры. Нам обоим было нужно побыть врозь. Ей идти было некуда, так что ушёл я. Просто не мог там больше находиться.

В тот момент Фёдор уже выполнил мою просьбу и восстановил нашу с Лесей переписку, которая должна была наконец пролить свет на то, что всё-таки было шесть лет назад.

— То есть ты хочешь сказать, что спустя шесть лет узнал, что у тебя растёт дочь? Ни хуя себе… — Федя присвистнул и, крутанувшись на кресле, уставился на меня, широко раскрыв глаза. — И чё, как ощущения?

— Хуевые, — я провёл ладонью по лицу, чувствуя жесткую щетину. — Она не знает про меня, а я не знаю, как себя с ней вести. У нас сейчас не лучшие отношения с её матерью, — я сделал глоток пива. На языке осталась горечь. То ли пиво дерьмо, то ли от собственных слов тошнило.

— Это плохо. Женщины — существа мстительные, — Федя снова уткнулся в монитор, пальцы застучали по клавиатуре. — Настроит ребенка против тебя, и глазом моргнуть не успеешь. Будешь до конца жизни только алименты отстёгивать и целовать закрытую дверь.

— Нет. Леся этого не сделает, — я сжал банку чуть сильнее.

Федя медленно оторвался от клавиатуры и посмотрел на меня как на дебила. Одна бровь иронично поползла вверх: мол, ну ты и сказочный долбоёб, Игорь.

— Откуда такая уверенность в человеке, которого ты не видел… сколько? Шесть лет? Люди меняются, Игорян. Особенно женщины. Ту девочку, которую ты помнишь, жизнь давно пережевала и выплюнула другой. Той Леси больше нет.

— Я видел, как она на малую смотрит, — глухо отозвался я. — Она за нее любого порвет. Она не станет портить дочери жизнь своими обидами на меня. У нее принципы есть. Были, по крайней мере.