Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 101 – Daria Tetslova

— Ну-ну, — Федя равнодушно дернул плечом и откинулся на спинку, закинув руки за голову. — Ладно, дело твое. Но ты мне ответь честно: тебе реально дочь нужна или ты просто повод ищешь к матери подкатить?

— В смысле? — я нахмурился, разглядывая банку. Безалкогольное. Черт, даже расслабиться нормально не вышло.

— В прямом. Если тебе нужен ребенок — иди к юристу, устанавливай отцовство. Нахрена ты меня заставил эти старые чаты поднимать? Зачем мы в этом дерьме копаемся? — он кивнул на экран, где полоска загрузки замерла на 99%. — Ты ведь не правду там ищешь, Игорян. Тебе нужно найти там хоть что-то, за что её можно оправдать. Ты хочешь, чтобы она оказалась не виновата.

Я промолчал. Федя попал в точку, и от этого стало еще тошнее. Он сидел и ухмылялся, зная, что я не отвечу. Ему не нужны были мои оправдания — он и так всё видел.

Все эти годы я был уверен, что вычеркнул Виленову из жизни. Думал, отболело, заросло, затянулось шрамом. Но стоило один раз увидеть её — и всё, приплыли. Будто кто‑то сорвал эту корку, обнажив незажившую рану.

Оказалось, я просто строил свою «новую жизнь» поверх руин. Красивая картинка снаружи, а внутри всё та же старая боль, которую не вытравить ни временем, ни другими женщинами.

Раздался короткий системный писк.

— Готово, — бросил Федя, теряя интерес к психоанализу. — Вся ваша переписка. Весь архив за тот год. Читай.

Я уставился в экран.

Стены его прокуренной коморки и гул серверов никуда не делись, но стали каким-то фоном.

В центре мира теперь был только белый прямоугольник чата. Шесть лет назад. Тот самый вечер, когда моя жизнь пошла по пизде.

Я прокрутил в самый низ.

Фото. Темное, зернистое, на старую камеру. Две полоски на белом пластике. Леся скинула это без слов. Просто факт.

А следом — мой ответ.

«Ну ничего, это сейчас быстро решается, скинь номер карты, я вышлю тебе деньги на аборт».

Я перечитал это один раз. Второй. Третий. Буквы начали расплываться, превращаясь в грязные мутные пятна. В груди будто провернули ржавый нож. Мозг отказывался принимать реальность, выставляя блоки.

Я не мог этого написать. Просто, блять, не мог.

Даже будучи в хлам пьяным, злым, раздавленным нашим разрывом — я не был таким животным. Не с ней.

— Игорян? Ты чего замер? Лица нет, — голос Феди донёсся как будто сквозь слой ваты.

— Федь, это не я, — мой голос прозвучал глухо, чужо и надтреснуто. — Меня в ту ночь вообще в сети не было. Я в баре сидел, глушил вискарь до беспамятства. Телефон в куртке оставил, в гардеробе... специально, чтобы ей спьяну не названивать, не унижаться…

Федя нахмурился. Мой тон заставил его отбросить расслабленность. Он пододвинулся ближе и защёлкал мышкой.

— Погоди... — он прищурился. — Сообщение отправлено через браузер. Домашний IP. С твоего ноута, Игорян. Через три минуты после того, как она прислала фото.

Меня будто током прошибло. Короткое замыкание в голове — и картинка сложилась.

Шесть лет назад у Яны, моей бывшей, всё ещё был дубликат ключей. Она клялась, что закинет их в почтовый ящик, когда заберёт последние шмотки.

— У Яны ключи были... — выдохнул я, чувствуя, как внутри закипает тяжёлая, чёрная ярость. — Сука.

— Смотри дальше, — Федя вывел на экран ещё один файл, выуженный из кэша. — Это ушло ей в личку с левого номера сразу после того, как она тебя заблокировала. Видимо, чтобы закрепить результат.