Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 103 – Daria Tetslova

Последние три дня мы жили как чужие люди, случайно оказавшиеся в одной квартире. Почти не разговаривали.

Единственный раз мы по-настоящему взаимодействовали вчера — когда я молча положил перед ней билет в один конец.

Когда я вернулся от Феди на следующее утро, она уже перебралась в гостевую.

Не скажу, что это меня задело. Скорее, я облегченно выдохнул. Не хотелось лишний раз пересекаться и снова что-то выяснять. Нам обоим нужна была эта дистанция.

В машине Лу прервала тишину первой. Сказала на удивление спокойно:

— Та девочка... она очень похожа на тебя. Одно лицо.

Я мельком глянул в её сторону, крепче сжимая руль.

— Да. Это так.

Она нервно вцепилась в ремешок сумки. В этом жесте было столько неуверенности, что я едва узнавал в ней прежнюю Луизу. Обычно она держалась куда увереннее.

— Как вышло, что ты о ней не знал?

Мы встали на светофоре. Я повернулся к ней, проверяя — не начало ли это истерики? Но нет, в её глазах было только искреннее любопытство. Помедлил, но всё же ответил:

— Если коротко, то нас с матерью девочки развели намеренно. Сделали так, чтобы я ненавидел её, а она меня.

— Твой отец приложил к этому руку? — спросила она. Я нахмурился, и Лу пояснила: — Ну, классика же. Семья, статус, «неподходящая партия»...

— Нет. Он вообще еще не знает, что стал дедом, — я невольно хмыкнул, представив его лицо.

Оставшуюся дорогу Луиза молчала. А потом скорее констатировала, чем спросила:

— Ты ведь со мной порвал не только из-за дочки.

Она грустно усмехнулась, глядя в окно на проходящих мимо людей.

— У тебя ещё остались чувства к её матери. Я видела, как ты смотрел на ту девушку. На меня ты так никогда не смотрел.

В её голосе не было злости, только сухая горечь. Я молчал. Отрицать очевидное было глупо, а оправдываться — еще глупее.

— Лу… — начал я, но она качнула головой, перебивая.

— Не надо. Ты мне ничего не обещал, я в курсе. И в любви не клялся. Ты всегда был честен, просто я… — она запнулась, подбирая слова. — Наверное, я сама себе всё дорисовала. Думала, со временем что-то изменится…

Она подняла на меня глаза. В них блестели слезы, но она упрямо не давала им скатиться, сохраняя остатки гордости. С трудом улыбнулась и добавила:

— Но ты был прав. Ты действительно не герой моего романа. Я обманулась, но ведь нам было хорошо всё это время вместе? Было много хорошего, и, наверное, это значит, что и жалеть не стоит?…

— Не стоит, — согласился. — Мы оба понимали, что это ненадолго, Лу. Но я рад, что ты была в моей жизни. Ты обязательно встретишь своего человека, который будет любить тебя, а ты его. У тебя всё ещё будет.

Мы притормозили у входа в аэропорт.

Я достал из багажника чемодан и уже хотел проводить её до дверей, но Лу остановила меня, перехватив ручку.

Она улыбнулась — искренне, по-доброму, без тени обиды. Посмотрела на здание аэропорта, потом снова на меня и быстро, словно боялась передумать, произнесла:

— А я желаю тебе вернуть свою любовь. Будь рядом с ней и своей дочкой. Между вами такие искры летали... из них ещё может разгореться настоящий пожар.

Она развернулась и быстро ушла, скрывшись за стеклянным блеском раздвижных дверей.

Всё. Точка поставлена. Теперь нужно вернуться туда, где еще расставлены запятые.

Сажусь обратно в машину, но не спешу заводить мотор. Достаю пачку сигарет, щелкаю зажигалкой и жадно затягиваюсь.