Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 139 – Татьяна Милях

Зорич растерянно заморгал, его гусарский пыл окончательно угас.

— Не совсем... — пробормотал он. — Куда вы клоните?

— Вы должны заговорить первым, ваше сиятельство. Раньше Зановичей! Если они в Петербурге раскроют рот, а уж поверьте, если их прижать, такие пройдохи запоют соловьями! Тогда выпутать вас из дела будет почти невозможно. Подумайте хорошенько, чья репутация вам дороже: честь великой императрицы или шкура этих приживалок в вашем доме?

Зорич насупился, на его лице отражалась мучительная борьба, но, наконец, он пафосно задрал подбородок.

— Вы правы! Ради спокойствия Екатерины я пойду на всё! — провозгласил он, принимая картинную позу героя. — Я расскажу правду! Всё как есть!

— Вот и славно. Это единственно верное решение, ваше сиятельство, — Крашевский едва заметно улыбнулся и обратился во слух.

— Вы верно подметили, я привык жить на широкую ногу, — заговорил Зорич и обезоруживающе улыбнулся. — Жизнь-то одна. Балы, охоты. Опять-таки содержание кадетской школы. Но то дело благое! — он важно поднял палец, многозначительно взглянув на собеседника, и тут же улыбнулся. — Ну и театр. Сами понимаете, актриски… Они тоже денег требуют и немалых. Расходов много, — хозяин дома тяжело вздохнул.

— Я в курсе. Вы ещё забыли про ваших личных «придворных», ваше сиятельство. Я наводил справки о каждом. Самый настоящий сброд из иноземных бродяг, привыкших жить за чужой счёт и требующих огромных денег на своё содержание.

— Ну а как же без них? Положение обязывает, — проворчал Зорич, разводя руками. — У меня всего-то двадцать шесть человек вольных людей: управитель — поляк, камердинер и кухмейстер — французы, архитектор из Пруссии, — он начал загибать пальцы, упомянув и садовника, и столяров, и каретника — немца, и шведа-седельника, свечника-грека и вспомнил бы много ещё кого, так что пальцев на всех конечностях бывшему фавориту не хватило бы.

— Понимаю, понимаю, — не выдержав, оборвал его Крашевский, — Да вы жили явно не по средствам.

— Се ля ви, — Зорич пожал плечами.

— Но давайте вернёмся к делу. Как я понимаю, приехавшие с вашим братом графы Зановичи предложили вам помочь в вашей беде?

— Да, так и было, — вздохнув, согласился хозяин дома. — Аннибал и Марк пообещали немедля погасить мои долги. И тут завертелось…

Далее Крашевский узнал, как генерал обрадовался землякам, и они, воспользовавшись его гостеприимством, задержались в Шкловском замке на несколько лет. Главным занятием братьев оставалась игра, и Зорич от них не отставал. Правда, в игре ему странным образом не везло, а проигрыши он оплачивал векселями. Постепенно дела генерала всё более запутывались, но усугубил ситуацию большой пожар, после которого Зоричу стало вовсе не до веселья. К этому времени за ним числилось долгов на четыреста пятьдесят тысяч рублей, и Зановичи предложили Семену Гавриловичу выдать им доверенность на управление Шкловом с принадлежавшим ему имением, взамен обязываясь уплатить все его долги, а сверх того ежегодно выдавать графу по сто тысяч рублей.

— Они просто сыпали деньгами, ссужая в долг как мне, так и всем охочим, — рассказывал Зорич.

— Вот только деньги, которые вы получали, были фальшивыми, — Крашевский поставил точку в признаниях генерала, и тот обречённо отвёл взор. — А почуяв жареное, ваши «благодетели» первыми бросились к дверям, оставив вас в одиночку прикрывать их бегство. Дайте угадаю: они надеялись, что старая привязанность государыни спасёт вас, а значит, и их? — Фёдор сделал паузу и желчно усмехнулся. — Только вы не учли одного, Семён Гаврилович: когда дело касается пустеющей казны, Её Величество забывает о былых симпатиях. Посягательство на государственное благополучие — это преступление, которое не прощают даже фаворитам. Это будет поболее личных обид. Императрица ныне весьма рассержена…