Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 210 – Татьяна Милях

Ощутив дрожь его пальцев, Даша едва слышно произнесла:

— Фёдор Сергеевич, полноте... — превозмогая собственный трепет, она попыталась заглянуть ему в глаза. — Спектакль окончен. Нас более никто не видит.

— Роль?! Вы всерьёз полагаете, будто это была всего лишь роль?! — резко выпустив её ладони, Фёдор вновь отвернулся к тёмному стеклу. — Я собственными глазами видел, как вы входили к нему... К палачу вашего отца! Вы добровольно шли в пасть к лютому волку, а я... Я обязан был безропотно стоять под окном и покорно дожидаться команды «фас»?!

— Вы излишне преувеличиваете опасность, Фёдор Сергеевич. Я далеко не кроткая овечка и не позволю растерзать себя какому-то облезлому шакалу вроде нашего Пушнова, — глядя на его угрюмый вид, Даша улыбнулась. — Я и сама, коли прижмёт, кому угодно способна показать зубы!

— Нет, это не государственная служба, это изощрённая пытка! — воскликнул Крашевский, в сердцах ударив кулаком по кожаной обивке сиденья. — Я не позволю вам более столь безумно рисковать собой. Слышите меня, Дарья Михайловна? Никогда!

Дарёна промолчала. Его горячие, наполненные отчаяньем слова заставили её сердце учащённо забиться. Её горло неожиданно пересохло, и она несколько мгновений попросту не находила в себе сил нарушить тишину.

— Фёдор Сергеевич... Простите меня, — наконец выдавила она, опустив ресницы. — И... спасибо вам. Честно говоря, вы явились как нельзя вовремя. Когда Пушнов очнулся и застал меня в коридоре, то, боюсь, мне пришлось бы пустить в ход свою воровскую монету. Знаете, решительно не хотелось бы отправиться на каторгу из-за такого мерзавца, как он.

— Чего уж там... — Крашевский шумно выдохнул, и его гнев, наконец, уступил место усталости. — И всё равно я чувствую себя последним дураком.

— Ну полноте вам хмуриться, — Даша осторожно коснулась его руки.

В полумраке экипажа подполковник вздрогнул и с укором посмотрел на спутницу:

— Скажите, хотя бы всё было не зря? Вам удалось выведать хоть что-то стоящее?

— Более чем, — торжествующе улыбнувшись, Дарёна ловким движением извлекла из-за корсета сложенные листы. — Посмотрите на это, Фёдор Сергеевич. И вы поймёте, ради чего я потратила на этого прохвоста сонный порошок! Здесь имена всех, кто завязан в преступлении: и Бротара, и брата Пушнова. Более того, в письме расписаны роли каждого в этом грязном деле.

— Вы хотите сказать, что я держу в руках чистосердечное признание? — Крашевский поднёс документ ближе к окну, пытаясь поймать блёклый свет уличных фонарей.

— О да! Сия бумага — его верная смерть!

— Удивительно... — пробормотал подполковник. — А клише? Как быть с ними?

— Они в особняке Пушнова, — заявила Даша.

— Вы их обнаружили? — Крашевский недоумённо приподнял брови. — Но как?! Как он умудрился провезти их через заставу? Наши ищейки перерыли весь его экипаж и ничего не нашли!

— Правильно. Просто на тот момент в его вещах ничего и не было.

— Вы говорите загадками, графиня.

— Перед самым пограничным рубежом Пушнов умудрился спрятать ларец со штампами в карете графа Стромина, — Даша ехидно прищурилась. — И старик сегодня лично доставил ящик, якобы случайно позабытый в его карете. Разумеется, будучи человеком чести, граф даже не помыслил заглянуть в ларец. Уверена, Пушнов именно на это и рассчитывал: на чрезмерную щепетильность старика.