Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 37 – Татьяна Милях

— Подвох в том, что она поддельная, — Адриан насмешливо оскалился.

— И откуда она у тебя? — косясь по сторонам, тихо спросил Пушнов.

Все трое наклонились ближе к столу, и голландец проговорил:

— В Амстердаме я познакомился с примечательными господами. Имена называть не буду, сами понимаете, дело щекотливое… Так вот. Узнав, что я направляюсь в Россию, они предложили мне провезти через границу вот эти банкноты.

— Ты сильно рисковал, когда согласился на такое дело, — нахмурившись, проговорил Пушнов.

— Да, Адриан, не так давно вышел запрет на вывоз и ввоз ассигнаций за границу, — согласился Бротар. — Власти хотят остановить поступление фальшивок в страну.

— Неужели? — брови блондина насмешливо взлетели вверх. — И это говорите мне вы? Насколько я помню, опасность вас никогда не пугала. Особенно когда есть возможность получить неплохой куш[4].* Подумайте. Дело выгодное.

— Конечно, соблазнительно, — мечтательно улыбнувшись, задумался Пушнов. — Несмотря на приличное жалованье и доходы с поместья, денег мне не хватает.

— Подумай, Серж, если действовать осмотрительно, то никто не узнает, — проговорил француз.

— Ты прав, Луи, — снова заговорил Адриан. — План таков: мы расплачиваемся фальшивками, а получаем сдачу настоящими деньгами. Комар носа не подточит!

— Да только использовать их следует там, где деньги льются рекой, — вступил в дело Пушнов.

— Правильно, чтобы никто не запомнил, кто такой купюрой расплатился, — поддержал его Бротар.

— А дальше, если всё пройдёт гладко, мы придумаем, как ассигнации переправлять через кордоны, — голландец подмигнул приятелям.

— За удачу! — воскликнул поручик, и, засмеявшись, приятели подняли бокалы.

Дарёну за стенкой затрясло от ненависти. Где справедливость?! Негодяи, убившие её отца и бедную Лизу, как ни в чём не бывало ходят по земле, веселятся, строят подлые планы, и всё им нипочём! Девочке хотелось наброситься на этих гадких людей, но она в бессилии лишь сжала маленькие кулачки и, не желая больше видеть их довольные лица, поспешила к своим чанам с грязной посудой. А когда, закончив с работой, она вернулась в свою каморку, к её облегчению, Пушнов с компанией успели покинуть заведение. Только несмотря на усталость, Дарёна долго не могла уснуть. В ушах стоял мерзкий хохот Пушнова и его друзей, поднимая в душе жгучую жажду мести.

[1] Ботвинья— это старинный холодный суп русской кухни на основе кваса в сочетании отварной зелени (ботвы, щавеля, шпината), огурцов и рыбы.

[2] Чумичка— это не только кухонный половник, но и бранное прозвище для грязной поварихи или судомойки, которая вечно вся в саже и помоях.

[3] Половой»— это устаревшее слово, обозначавшее трактирного слугу, аналог современного официанта.

[4] Куш— большая сумма денег.

Дни летели, зима подходила к концу, и весна всё чаще заявляла о себе звоном весёлой капели. Дарёна продолжала работать в трактире Марты за крышу над головой и еду. Хозяйка сироту особо не баловала, лишь по особым случаям или в большие праздники одаривала копеечкой, а как-то даже алтыном[1].* Порой посудомойке перепадала полушка от целовальника[2].* Верзила Ганс приходился Марте племянником, ему она и доверила столь ответственное дело, как разлив горячительных напитков. Бывало, и повар Яцек, находясь в благодушном настроении, особенно после доброй чарки креплёного вина, мог расщедриться и подкинуть девчонке монетку другую: