Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 73 – Татьяна Милях

Матвей играл виртуозно, но именно подсказки Дарёны позволили ему заманить жертву в сети азарта и жадности. Он знал, когда нужно блефовать, а когда — уходить в тень, и к концу вечера кучка медных и серебряных монет перекочевала в карман Цыгана.

— Ну что, малая, вот это я понимаю — выучка! — негромко бросил Матвей, когда они на миг пересеклись у стойки. — Стоишь, чисто ангел, а сама барину в карты, как в кошелёк, глядишь. Молодец, Графиня. С таким «маяком» мы всю Москву обуем.

Однако уходить сразу было опасно. Стряпчий, хоть и хмельной, но мог почуять неладное, когда в крови поутихнет азарт игры. Покосившись, на хмуро разглядывающего свой кошелёк «карася», Цыган поспешил вернуться к столу и, сменив тон на разгульно-дружелюбный, широко улыбнулся и хлопнул проигравшего по плечу.

— Эх, господин хороший! Удача — девка ветреная: сегодня ко мне прижалась, завтра к вам переметнётся! Негоже дело на сухую заканчивать. Эй, любезный! — гаркнул он целовальнику. — Подай-ка нам ещё полштофа пенного да закусок добрых! Хочу за здоровье соседа чарку поднять, больно уж игра была жаркая.

При словах «за мой счёт» стряпчий тут же отмяк.

— И то верно... — пробормотал он, пряча пустой кошель в карман. — Карта — она ум любит, а мне сегодня, видать, недосуг был.

— Ну, за здоровье! — Цыган поднял кружку, и собутыльник последовал его примеру.

Пока они пили, Дарёна, всем своим видом изображая крайнюю степень скуки, нехотя подливала им сбитень и следила, чтобы тарелка с закусками не опустела. Глядя на сонную девчонку, стряпчий окончательно уверился, что проиграл по воле случая, а не из-за хитроумного заговора.

— Иди, малая, присядь вон там, — лениво махнул рукой Матвей, показывая гостю, какой он «добрый хозяин». — Совсем замаялась, бедняжка.

Спустя полчаса Цыган стал лучшим другом стряпчего, а через час тот, обнимая мошенника, называл его «братом».

— Господин, нам пора, — проворчала Дарёна, потянув наставника за рукав. — Барыня наверняка заждалась. За лентами для платья с утра нас послала, а вы вон… Весь вечер здесь ошиваетесь.

— И то верно! — Цыган картинно икнул и тяжело поднялся, опираясь на массивный стол. — Барыня... Она у меня, Пётр Иванович, строгая! Чистый кремень, а не женщина. Узнает, что я тут с тобой последнее серебро просаживал — быть мне битому!

Они ещё раз троекратно, по-русски, расцеловались, причём Матвей обдал собутыльника таким густым перегаром, что у того окончательно поплыло перед глазами. Вывалившись из душного трактира на свежий воздух, Цыган ещё пару саженей шёл, заваливаясь на Дарёну и что-то несвязно бормоча, но стоило им свернуть в тёмный проулок, как спина его мгновенно выпрямилась, а взгляд сделался острым и трезвым. Лихо сдвинув картуз на затылок, он легко, по-молодецки подбросил в руке увесистый кошель.

— Ну, Графиня... — подмигнув, проговорил он. — До чего ж ты вовремя про «барыню» ввернула! Аккурат под самый занавес, когда Иваныч уже готов был мне в вечной верности клясться. Ещё б пять минут — и он бы заставил меня с ним побрататься. — Он расхохотался и вновь подбросил кошель в воздухе. — Хвалю, малая. Ты не просто «маяк», ты — настоящий товарищ. Да с такой подопечной нам теперь и в господскую ресторацию заглянуть не страшно. На держи, — Цыган отсчитал её долю.